Первого сентября, кроме букета гладиолусов, Кира понесла в школу луковицы тюльпанов, которые папа, чертыхаясь, раздобыл в какой-то озеленительной конторе. Так здесь было заведено – к весне из этих луковиц получалась роскошная клумба. Перед первым уроком старшеклассники втащили первоклашкам прямо в класс огромный короб с яблоками и грушами из школьного сада. В саду этом был еще грот, пасека и озеро с рыбками, и все это происходило не от погони за стильностью, а от той самой домашности, которой эта школа и славилась.

Но за те годы, что прошли после того как Кира ее окончила, «двадцатка» сделалась самой престижной школой Москвы, и, судя по параду лимузинов во Вспольном переулке, туда устремились все скороспелые богачи, которым захотелось считать себя элитой.

Ну и наплевать! В конце концов, она теперь и сама за элиту сойдет. Должен же ей когда-нибудь пригодиться ее нынешний статус, вот и пусть пригодится сейчас.

Яблони и груши росли в школьном саду по-прежнему. Грота и рыбок, правда, не было.

– Зато у нас сакура есть, – сообщила Элен Владимировна, первая, кого Кира встретила в учительской.

Звали ее не Элен, а просто Еленой, и даже Леной, она была совсем молоденькая, чуть ли не вчера из иняза, когда начала учить Киру в первом классе английскому. Но все называли ее Элен, и ей это нравилось.

Сакуру, оказывается, привезли в подарок японские школьники во время очередного обмена. По одному из таких обменов Кира ездила в десятом классе в Америку. А сакуру сначала решили не высаживать, все равно замерзнет, но потом передумали, и она прижилась, и теперь каждую весну расцветала нежными розовыми цветами, будто не в московском школьном дворе, а у подножия Фудзиямы.

Элен Владимировна обрадовалась Кире и уверила ее, что, разумеется, пойдет с ней к директору, уже новому, и уговорит взять ее мальчика в школу.

– Сколько твоему сыну, Кирочка? – спросила Элен.

– Двенадцать, – ответила Кира.

Что Тихон ей не сын, она раньше времени говорить не стала. Все равно придется, но пусть сначала решится дело с его поступлением в школу.

– А как у него с английским?

К этому вопросу Кира оказалась не готова.

– Он в Финляндии учился, – уклончиво ответила она.

– Там английскому учат хорошо, – кивнула Элен. – В Финляндии вообще замечательно поставлено школьное образование. Я туда ездила, изучала. Дети постоянно загружены, поэтому привычны к последовательным усилиям. Но при том никакого насилия над личностью. Очень разумно, очень. – Все это Элен рассказывала, пока шли по коридорам. – Но, я думаю, к нам его возьмут не посреди четверти, а только со второго полугодия, – сказала она, когда подошли уже к директорскому кабинету.

– Да пусть хоть с какого возьмут, – пожала плечами Кира. – Я же понимаю, что такое теперь наша школа. Если бы не вы…

– Ну-ну, Кира. – Элен посмотрела на нее серьезным взглядом вечной отличницы. – Ведь ты же наша! Что же будет, если мы не станем помогать своим? По нынешним временам мы тогда просто исчезнем. А времена переменятся, я уверена. Мы должны до этого многое сохранить, – улыбнулась она.

Так что со школой все устроилось благополучно. Но когда Кира шла с этим известием в квартиру на Трехпрудном, то чувствовала никак не радость, а одну лишь тягость от того, что сейчас ей придется встретить настороженный, отчужденный, на грани необъяснимой ненависти взгляд Тихона.

Она преставляла себе этот взгляд, когда приостановилась перед подъездом, чтобы достать из сумки ключи.

– Ваша фамилия Тенета?

Кира обернулась. В ранних ноябрьских сумерках она не могла толком разглядеть женщину, стоящую перед нею. Сразу бросилась в глаза только стройность ее высокой фигуры и длинное светлое пальто.

– Да, – кивнула Кира. – А в чем дело?

– Ваша прислуга сказала, что вы скоро будете. Я решила подождать вас здесь.

Слово «прислуга» звучало неестественно и высокомерно. А уж по отношению к Норе оно было просто вульгарным. Да, вульгарность чувствовалась в этой женщине сразу, и даже элегантное пальто не затеняло впечатления.

Да и лицо тоже – Кира наконец рассмотрела его, потому что неожиданная собеседница подошла поближе. Лицо было такое, какое делается у очень простых женщин после того как они разобрались в дорогостоящих кремах и косметических процедурах. Лоск от этого хоть и появляется, но все равно ведь на изначально нехитром материале, которого никаким лоском не скроешь.

– Я слушаю, – сказала Кира.

– Может, мы с тобой где-нибудь посидим?

– Зачем? И вообще, мне хотелось бы все-таки узнать, кто вы.