— Вы нам не подходите, — скучно сказал он.

Скучный стиль беседы в конторе, видимо, поощрялся. Не исключено, что материально.

— С чего вы взяли? — спросила я.

Чего мне было терять, кроме своих цепей? Я к такому уже привыкла. Сто раз.

Он поднял на меня скучный взгляд.

— Опыта нет, — заученно ответил он.

Он был любезен, несмотря на тон моего вопроса. Потому я села. Через четверть часа после того, как зашла в его кабинет. Он хотел отделаться от меня дежурной фразой, я хотела двинуть его по ушам.

— Ваша организация неверно подходит к подбору кадров, — вежливо сказала я. — Это сказывается на работе в целом.

Старый пень откинулся на спинку кресла. Близился конец дня, и пожилому человеку было не грех чуть-чуть отдохнуть.

— Что вы знаете о работе нашей организации в целом? — хмыкнул он.

— Все, — легко сказала я. — Не буду мучить вас терминами. Скажу проще. Театр начинается с вешалки, весь мир — театр, а ваша контора — всего лишь одна из гримерок. Хотя могло быть наоборот. Другими словами, ваша организация — неверно понятое правило.

Старый пень рассмеялся.

— Вот это да! — восхитился он. — Такая маленькая, а зубки такие большие!

— У меня, кроме зубов, есть еще и мозг. Потому я верно рассчитываю, когда использовать свои зубки, а когда нет.

— А если я скажу: проваливай? Расчет верный или неверный?

— Вы не зритель. Здесь играют две команды. Скажете так, проиграете. Не узнав, какой счет.

Я случайно заманила старого пня в ловушку. Мне нечего было терять, и он попался. Я его заинтриговала. Все любят разгадывать ребусы, если настроение хорошее. Мне с этим повезло.

— Ну и как мне распознать зарытые таланты?

— Дайте мне личные дела сотрудников одного из отделов, через неделю получите результат.

— Мы посторонним личные дела не даем.

— Разве я у вас не работаю? — удивилась я.

Старый пень расхохотался от души.

— Беру на месяц. Справишься, будешь работать. Начнешь с понедельника.

— Благодарю вас, — вежливо сказала я и встала.

Он поставил свой росчерк на моем резюме. С визой, в которой значилось, что контракт заключается со мной на месяц.

— Не удивишь, вышибу через неделю, — сказал он мне в спину.

Старый пень не был хамом. Просто я вела себя так, что позволила ему быть со мной резким, а не скучным. Но он прокололся. Контракт был на месяц, а не на неделю. Я решила вгрызться в это место своими большими зубами. Потому со мной трудно будет расстаться через семь дней. А дальше посмотрим. Я все поставила на зеро, рулетка обещала закончить крутиться через неделю. Надо было удивлять, а идей не имелось.

Я позвонила Мокрицкой на сотку с улицы.

— Меня взяли.

— Да?!!

Мне показалось, что она упала со стула.

— Сделай одолжение, — сказала я. — Разведай, какие технологии по работе с человеческими ресурсами используются в вашей конторе. Желательно не только сейчас, но и раньше. Тихой сапой.

— Хорошо, у меня есть там знакомые. Но старый пень с улицы вообще никого не берет. Чем ты его купила?

— Как ты советовала, — я сделала реверанс. — Средним полом.

— Подожди меня в кафешке рядом с нашей конторой. Все расскажешь.

Мокрицкая умирала от любопытства. Я сделала еще один реверанс. Подождала. И увильнула от ответа на прямые вопросы. Мокрицкая позлилась и перестала. Когда она выпивала, она быстро все забывала.

Мокрицкая меня разочаровала. В ее конторе текло все как положено. Как у всех. Даже с психологическими профилями сотрудников, а в них было не заглянуть. Делать было нечего, я остановилась на нумерологии. Магией цифр контора не пользовалась, контора была выше магии.

Мне нужно было сказать мужу, что меня приняли на работу. Я уже представляла, как это будет трудно. Его бесило даже то, что я хожу на курсы. Просто выворачивало наизнанку. В первый день обучения на курсах он дал мне это понять. Ясно и четко.

— Ты пренебрегаешь обязанностями матери! Тебе нужна работа или дочь? Что для тебя важнее? — спросил он, не трудясь скрыть холодную злобу. — Ты сама?

— В смысле? — Я стала злиться. — Все работают. И женщины тоже! Твоя мать разве не работала?

— Ни одного дня! — отрезал он.

— На что же вы жили? Без отца?

Его губы сжались в тонкую, узкую борозду. Так сильно, что побелел носогубный треугольник.

— На то, что осталось от отца, — после паузы ответил он. Через силу.