— Нам так или иначе придется переждать грозу, — встрепенулась она. Расскажите-ка лучше о себе. Откуда вы родом? То есть я хотела сказать, как там у вас дома?

Юноша внимательно посмотрел на нее, очевидно, стараясь вникнуть в смысл ее вопроса.

— Или хотя бы как вас зовут? — продолжала Ханна. — Должно же у вас быть имя!

Юноша покачал головой.

— Ну уж нет, этого быть не может. Или вы его скрываете? Хотите, чтоб я угадала?

В самом деле, как его могут звать? — задумалась Ханна, пытливо в него вглядываясь. Ни одно пришедшее ей на ум имя, казалось, ему не подходит, но тут подвернулось что-то вполне ее устраивающее, и не успела она сообщить ему свою догадку, как юноша радостно закивал.

Странно, подумала Ханна. А ведь я никого не знаю, кто бы так звался. Но иной раз думаю: вот хорошее имя, когда-нибудь может пригодиться. Ну да неважно, ему оно как нельзя лучше пристало. Кажется, его иначе и назвать нельзя. И она произнесла это имя, не шевеля губами, просто про себя.

Юноша даже покраснел от радостного волнения.

А вдруг… Ханна испугалась. У нее блеснула мысль, вдруг он утопленник, но она не посмела произнести это вслух. Но юноша со, видно, понял, так как затряс головой.

— Должно быть, это глупо с моей стороны, — поспешила она оправдаться. Но не сердитесь! В этом нет ничего обидного. У меня был знакомый, второй инженер на судне. Когда наши напали на Норвегию, его судно пошло ко дну. Мне он, собственно, никто — это был друг моей приятельницы. Когда она мне про него рассказала, я еще подумала: каково-то им живется там, на морском дне!

Ханне, в сущности, хотелось отвлечь его от тяжелых мыслей, но, к великому ее смущению, эта тема ее не отпускала.

— Там, конечно, те же муки, — продолжала она, — и ничего нет хорошего. Но не стоит про это! Меня зовут Ханна. Можете так называть меня, если хотите.

Юноша лукаво усмехнулся — дескать, его не проведешь. Уж не вообразил ли, что она его обманывает?

— Нет, правда, меня так зовут, — настаивала Ханна. — У меня с собой удостоверение личности — хотите, покажу. Мне и самой не очень-то нравится мое имя, но уж я тут совершенно ни при чем. Просто дедушку звали Иоганн.

Однако юношу, очевидно, нелегко было переубедить.

— А какое, по-вашему, имя мне бы больше подошло? — спросила Ханна и с интересом поглядела на гостя.

Вот уж излишний вопрос, казалось, подумал юноша, он что-то долго медлил с ответом. Хотя он слегка приоткрыл рот, но не произнес ни звука. Губы его дважды сомкнулись, но потом: рот так и остался полуоткрыт. Ханну это окончательно смутило. Знать бы, что он обо мне думает. Не хотелось бы разочаровывать его. Ведь он полностью мне доверился. Она растерянно отвернулась и тут же нашла предлог. Она встала за печеньем.

— Совсем из головы вон! Оно из Швеции, попробуйте, такого печенья у нас давно не видали. Это подарок ко дню рождения. Я, собственно, хотела его приберечь на всякий случай, но сейчас это уже не важно. Кушайте на здоровье…

И Ханна заходила по комнате в поисках, чем бы заняться. Ей вдруг расхотелось смотреть на гостя. Но затем она снова села и сказала:

— Теперь-то уж я знаю, кто вы. Глупо, что сразу не догадалась. Нет, нет, никуда я не убегу. И не думайте, что я вас боюсь. Чего мне бояться! Может, я как раз для того сюда и приехала. Значит, так надо было, чтоб мы встретились в воде. Только я не сразу вас признала.

Юноша удивленно на нее воззрился.

— И не к чему нам больше в прятки играть, — продолжала Ханна ему выговаривать. — Согласитесь, что это так! Кто-то когда-то мне рассказывал, а может, я где прочитала, что так бывает, и вот — вспомнилось. Когда к человеку приходит ангел смерти, его, конечно, не сразу узнаешь, но он тебе полюбится с первого взгляда, и тогда все остальное сделается…

Юноша как будто совсем не пожелал ее понять.

И Ханна вдруг ударилась в слезы. Она не хотела плакать и сама себе удивлялась, но слезы так и текли помимо ее воли. Сначала они только выступили на глазах. Пройдет, подумала она, он ничего не заметит. Но затем они брызнули и без удержу покатились по лицу.

— Простите, — попыталась она спасти положение. — Самое лучшее — не обращайте внимания. Я никакая не рева. Но вот уже шесть лет, как я не видела моря. В этом все дело! Вы на представляете, что это значит. Я сама не думала, что еще способна реветь.

Одна слеза упала ей в чашку, и, когда Ханна это увидела, она расплакалась еще горше.

Юноша беспокойно заерзал на стуле. Он растерялся и не знал, что делать. Будь у него в кармане носовой платок, он, верно, предложил бы его Ханне. Он робко к ней потянулся, чтобы погладить. Но стоило ему дотронуться до ее лица, как Ханна отвела его руку.