Ратлидж не двигался с места, как будто чего-то выжидая. Из-за шквалистого ветра время от времени на машину с деревьев обрушивались потоки воды. Где-то в саду раздавался похожий на женский плач крик павлина. Мэй Трент схватила его за руку:

— Я боюсь. Мне так страшно, как не было даже там, в доме.

— Не надо бояться. Вы проявили изрядную смелость, когда поехали со мной, и еще большую, когда, стоя лицом к лицу с лордом Седжвиком, решились и храбро окунулись в кошмар воспоминаний. Значит, вы все-таки вспомнили.

— Нет, вы ошиблись, я так и не заглянула в лицо своим демонам. Я просто солгала ради памяти отца Джеймса, — призналась Мэй. — Слушая все, что там говорилось, я вдруг поняла, о чем именно он хотел мне напомнить. И я солгала для него. Потому что он уже тогда предполагал, что Вирджинии не было на борту, да ее и не могло там быть, если она уже была мертва, верно? К тому времени отец Джеймс уже выслушал признания умирающего Герберта Бейкера и был почти уверен, что они ее убили. Но он все-таки надеялся, с моей помощью, получить доказательства…

Ратлидж вынул часы, но не мог рассмотреть в темноте циферблата.

— Может быть, вернемся в Остерли?

— Прошло меньше четверти часа. Надо еще немного подождать.

— Но чего мы ждем? — Мэй сунула озябшие руки в перчатках в карманы.

— Сам до конца не уверен.

Только через сорок пять минут, как всегда первым, что-то услышал Хэмиш. Ратлидж напряженно выпрямился, вслушиваясь, пытаясь уловить звук шагов сквозь шум дождя.

Из-за угла вынырнул Питер Гендерсон, подбежал к машине и забрался на заднее сиденье со словами:

— Он идет.

— Кто идет? — спросила Мэй Трент. — Это ведь Эдвин, кого вы ждете?

Мужчины промолчали. Все трое застыли в ожидании. И вот дверь дома распахнулась, появился большой прямоугольник света, почти достигавший автомобиля Ратлиджа. Вышел человек и направился по блестевшей от воды дорожке. Заметив машину Ратлиджа, он быстро подошел к окошку со стороны водителя, нагнулся и заглянул внутрь. Капли дождя текли по его лицу, как слезы.

Это был Артур Седжвик. Он протянул Ратлиджу зонт, забытый у двери.

— Не хочу, чтобы меня повесили, — сказал Артур, — хотя все равно я скоро умру, во всяком случае, первым из них. Моя спина искалечена, я не проживу долго. У меня никогда не будет наследника. Эдвину не придется долго ждать титула. Он жаждет его всю жизнь, сколько я его помню. А мой отец не пожалеет обо мне, он скорбит о том сыне, который носился, как ветер, на гоночных автомобилях и никогда не задумывался о риске и смерти. Это в прошлом.

Ратлидж молчал.

— Вы сможете мне помочь? Если я дам показания против них?

— Я могу попытаться.

— Они настаивали, чтобы я ради спасения своей чести и чести семьи приставил пистолет к голове и спустил курок. Все будет похоже на самоубийство доведенного до отчаяния человека, который больше не в силах терпеть боль и быть инвалидом. Пусть причиной станет это. Инспектор Блевинс не захочет реабилитировать Уолша, ведь это будет удар по его самолюбию, да он и не осмелится возбудить против нас дело. О моей смерти поговорят девять дней и забудут.

Артур обошел машину и сел рядом с Гендерсоном. Ратлидж включил фары. Лица сидевших в автомобиле казались бледными, как у привидений.

Ратлидж развернулся и поехал к воротам.

— Я всегда ненавидел этих проклятых бабуинов в саду, — снова заговорил Артур. — Они смотрели на меня так, как будто пронизывали насквозь, их взгляд проникал сквозь плоть и кровь, в самую душу. И сегодня вечером они так же наблюдали за мной, я чувствовал это, потому что всегда чувствую их присутствие. Я давно дал себе клятву, что как только стану лордом, то первое, что сделаю — разобью проклятые камни. Но мой отец испытывал по отношению к ним суеверный страх, как до него Честены.

Они проехали через ворота.

— Что теперь будет с нами? — встревоженно спросила Мэй Трент.

— Посмотрим, — ответил Ратлидж. — Надо было вам остаться в Остерли. Тогда не подвергались бы сейчас опасности.

— Это был мой собственный выбор, — напомнила она. — Однажды я уже предала, оставила одного в беде отца Джеймса.

Ратлидж резко свернул с дороги и въехал в густые заросли кустарника, слышно было, как жесткие ветви царапали кузов. На машину обрушился целый водопад. Заехав вглубь насколько было возможно, он выключил фары.