Седжвик назначил награду за поимку преступника или информацию о нем только потому, что бывший лорд поступил бы именно так. Тем не менее уже два поколения Седжвиков владеют этой землей и наследуют титул, они проводят уик-энды с потомками королей. Первый лорд Седжвик, Ральф, чьи предки были сомнительного происхождения, нашел американку жену для единственного сына. Но его внуки при удачном раскладе могли найти себе невест среди обедневших аристократических семей, и тогда сыновья этих внуков стали бы подлинными титулованными особами, не наследуя запаха торговли.

Три поколения необходимы для того, чтобы проложить мост через социальную пропасть.

Теперь будущее династии определят Артур и его брат.

Если только лорд Седжвик действительно не найдет себе вторую и несомненно более титулованную жену. Тогда через мачеху шансы рода увеличатся.

Титулованная жена никому не помешает в высшем обществе.

Мысли Ратлиджа вернулись к своей роли в расследовании убийства в Остерли.

От него не ждали активных действий. Блевинс сразу дал понять, что не хочет непосредственного участия лондонского инспектора в своих делах. Но чем больше Ратлидж узнавал о жителях Остерли, тем больше задумывался и о священнике, и о том, что привело его к такому концу.

Конечно, Уолш был идеальным подозреваемым для Блевинса. Все обстоятельства складывались как нельзя лучше. Во-первых, Уолш был не из Остерли, что с самого начала устраивало Блевинса, который не допускал даже мысли, что священника убил кто-то из местных жителей. И от Уолша тянулась ниточка к отцу Джеймсу: Силач был на церковном празднике и вполне мог поживиться за счет церковного сбора. При таком раскладе память отца Джеймса останется незапятнанной — никаких соблазненных прихожанок церкви Святой Анны или надругательства над мальчиками из хора, никаких темных пятен, которые могли бы разрушить светлую память священника и бросить тень на весь приход.

Очень удобный выход из положения. Для всех, кроме Уолша, разумеется.

Блевинс мог слепить из имевшихся уже улик, по своему желанию, обвинение. А лондонский коллега и соперник мог помешать, продолжая въедливо собирать воедино кусочки мозаики в другую картину. Хэмиш посоветовал:

«Тебе лучше отправиться в Лондон, все равно ты не переделаешь его и не переубедишь. Он и тебя втянет в свои ошибки, так что придется потом отвечать вместе с ним».

«Он должен представить подписанное признание Уолша. За недостаточностью улик это единственное, что будет принято во внимание на суде», — ответил Хэмишу Ратлидж.

Эти слова, сказанные просто так, вдруг определили для Ратлиджа цель. Он продолжит расследование.

У гостиницы он поблагодарил Эванса. Три местных жителя с большим любопытством наблюдали, как приезжий инспектор вылезает из автомобиля лорда Седжвика. Не пройдет и получаса, как об этом будут знать все.

Ратлидж пришел в полицейский участок, где в этот момент оказался только дежурный констебль. В ответ на вопрос о новостях констебль покачал головой:

— Новая повозка была заказана задолго до ярмарки, половина денег была уплачена сразу, а вторая потом, в два приема, последний взнос — уже после убийства. Инспектор был просто счастлив. Но вдруг нашелся точильщик ножниц, выплыл откуда-то. Он клянется, что был с Уолшем в ту ночь, когда убили священника.

— Но какая гарантия, что он говорит правду?

— Инспектор Блевинс сам с ним разговаривал. А инспектора не проведешь, это я вам говорю!

Возвращаясь в гостиницу, Ратлидж заметил человека, сидевшего на парапете в гавани, он кормил птиц. Под его ногами в скользкой грязи у берега копошились несколько уток, выискивая куски черствого хлеба. Его фигура со спины показалась знакомой. Это был человек с газетой, из «Пеликана». Серый кот, наблюдавший с интересом за активностью птиц, сидел неподалеку и не обращал внимания на человека, как будто того не существовало.

Приблизившись к незнакомцу, Ратлидж заметил напряженное выражение его лица, темного от загара, и черные волосы с седыми прядями. Почему-то подумалось: «Странное занятие в такое время дня».

Ратлидж прошел мимо.

Когда он появился, миссис Барнет высунула голову из-за стойки:

— Инспектор? Из Лондона вам оставили телефонное сообщение. Хотите сейчас им позвонить?

Это было сообщение от сержанта Уилкерсона. Ратлидж позвонил в Ярд, и после почти сорока минут поиска сержанта, наконец, отыскали. Грубый голос Уилкерсона так басисто зарокотал в трубке, что Ратлидж даже отставил ее от уха. Сержант был старой школы и верил, что чем громче говорить, тем тебя лучше поймут.

— Меня просил вас разыскать старший суперинтендент Боулс, сэр. Он хочет, чтобы вы вернулись в Лондон, и как можно скорее.

— Но я уже начал тут расследование, — попробовал было отговориться Ратлидж, но сержант прервал его:

— Да, сэр, он знает. Мы нашли тело женщины, и неизвестно, есть ли тут связь с вашим убийством или нет. Он хочет, чтобы вы приехали и взглянули.

Ратлидж похолодел. Хотя сам не понял своей реакции. Он был почти уверен, что знает, кто она. Марианна Элизабет Трент.