— Владимир, мы можем отлично помочь друг другу. Вы ненавидите Атрейдесов, я ненавижу Эказов. У меня есть способ решить обе эти проблемы одним ударом.

— Мне уже нравится ход ваших мыслей. Что вы предлагаете?

— Вот свежая, но вполне достоверная новость: герцог Лето Атрейдес намерен жениться на Илесе Эказ, соединив под своей рукой оба Дома. Церемония бракосочетания состоится на Каладане через шесть недель.

— Мои шпионы уже доложили мне об этом. Но как это может нам помочь? После последнего спектакля, устроенного Шаддамом, я чувствую полное отвращение к свадьбам. В любом случае нас с вами вряд ли пригласят на это милое семейное торжество.

— Но это не значит, что мы не сможем послать брачующимся какой-нибудь особый подарок, что-то такое, что сделает событие запоминающимся. У нас есть атомное оружие, — виконт вскинул брови, — надеюсь, у вас оно тоже есть.

Барон тревожно заерзал на стуле.

— Атомное оружие строжайше запрещено условиями Великой Конвенции. Любое использование атомного оружия в войнах между Домами влечет за собой немедленное истребление того Дома, который…

Моритани не дал барону договорить:

— Мне это очень хорошо известно, барон. И если я хочу приберечь Эказ для себя как мою будущую вотчину, то какой мне смысл превращать эту планету в обгорелый шар? Я упомянул об атомном оружии просто как об одном из вариантов.

«Каким же правителем надо быть, чтобы вот так, вскользь, упомянуть об атомном оружии?» — подумалось барону.

Несмотря на то что в те дни открытые военные столкновения с участием крупных воинских соединений считались почти недопустимыми, правила конфликтов между Домами допускали покушения на убийство (при определенных условиях). Это разрешение контролируемого насилия позволяло правителям проявлять свои темные стороны, не рискуя населением своих и чужих планет. Этот компромисс существовал уже десять тысяч лет под прикрытием Великой Конвенции.

— Ах, Владимир, мы можем отправить Атрейдесу и Эказу послание совершенно иного рода, куда более личное. Я хочу, чтобы эрцгерцог Арманд понял, что именно я являюсь отправителем.

Барон напряженно прищурился.

— Напротив, я бы предпочел, чтобы участие в этом деле Дома Харконненов оставалось тайным. — Барон не хотел немедленно включаться в войну убийц. — Но в остальном вы можете рассчитывать на меня, мой дорогой виконт, да сопутствует нам удача.

Собеседник радостно улыбнулся.

— Значит, мы пришли к обоюдному согласию.

Вернувшись домой, на Каладан, юный Пауль резко почувствовал свое одиночество. После того что он увидел и узнал на Эказе, у него возникло великое множество вопросов, на которые он не мог найти ответа ни в книгах, ни в фильмах.

Он ходил в доки, бродил по торговым рядам рыбного рынка, выходил на прибрежный утес. Ища утешения или по крайней мере имевших для него смысл ответов, Пауль остановился перед колоссальными статуями старого герцога Пауля Атрейдеса и юного Виктора, первого сына герцога Лето. «Моего брата», — подумал он, и от этой мысли на него нахлынула волна печали. Пауль поднял голову и принялся внимательно рассматривать статуи. Он много раз видел изображения этих людей, и статуи, хоть и передавали портретное сходство, казались Паулю немного идеализированными. Лето приказал воздвигнуть их в устье портовой бухты, чтобы все корабли, направляющиеся в порт Кала-Сити, проплывали мимо них.

Смерть обоих этих людей наложила неизгладимый отпечаток на жизнь отца. Джессика забеременела в момент самой глубокой скорби Лето по Виктору. Пауль понимал, что своей жизнью, самим своим существованием он обязан этой трагедии…

Он увидел мать, поднимавшуюся по каменным ступеням, и вскоре она уже стояла рядом с сыном на эспланаде у подножия памятников. Соленый бриз шевелил бронзовые пряди ее волос.

— Я почему-то сразу подумала, что ты здесь, Пауль. Иногда я и сама прихожу сюда в поисках ответов на мои вопросы.

Пауль, не отрываясь, смотрел на каменные изваяния, на огонь, пылавший в оставленных у памятников жаровнях.

— И что они тебе отвечают?

— Они молчат. Все ответы мы должны искать и находить сами, — улыбнувшись, сказала Джессика. — Но, может быть, ты хочешь поговорить со мной?

Пауль, не раздумывая, выпалил:

— Если мой отец женится на Илесе Эказ, я останусь его наследником? Кем я буду в Доме Атрейдесов?

— Лето назначил наследником тебя. Ведь он признал тебя своим сыном.