– Нет! – с мукой в голосе прошептала Полли.

Губы Дарта тронула горькая усмешка.

– Я все прекрасно понимаю. Когда ты лежала в моих объятиях в буковой роще, ты была обручена с Джаредом Марриотом. Ты попрежнему с ним обручена.

– Нет, ты не понимаешь!

Он тихо рассмеялся, и от этого смеха у Полли мурашки побежали по спине.

– Полли, сейчас нас никто не видит. Здесь нет ни мормонов, ни Джареда Марриота. О том, какое у тебя неверное сердце, буду знать только я. – Он сжал ее так крепко, что она вскрикнула от боли. – Шлюха.

И он впился в ее рот крепким поцелуем. Полли пыталась его оттолкнуть, но он был слишком силен, его губы обжигали ее губы, и, даже сопротивляясь, она чувствовала, как в ней просыпается желание. Полли боролась с ним также – отчаянно и безрезультатно. Он разорвал на ней рубашку, и при свете костра его смуглые руки резко контрастировали с молочнобелой кожей ее груди. Полли застонала, понимая, что не может больше сопротивляться. Его язык мучил и воспламенял ее, она принадлежала ему, он был волен делать с ней все, что захочет, от сознания этого ей стало стыдно до слез. Она именно такая, как он сказал, все отвратительные слова, которыми он ее называл, – правда.

Внезапно Дарт поднял голову и посмотрел в ее лицо, на слезы, которые лились по ее щекам. Он застонал, выругался, скатился с нее и лег рядом, молча уставившись перед собой. В вигвам просачивались первые лучи рассвета. Полли уткнулась лицом в мех и зажала рот руками, чтобы Дарт не услышал ее рыданий.

Через час они выехали. Проводить их вышел только вождь Красное Облако. Мужчины обнялись, Красное Облако снял с себя плащ из шкур норки и завязал его на плечах Дарта. Полли словно в оцепенении приняла руку Дарта и позволила ему посадить ее на коня позади него. Когда они уже выезжали из лагеря, Дарт оглянулся. Красное Облако стоял один, в слабом утреннем свете было видно, как ветер шевелит перья его головного убора. Братья подняли руки в последнем прощальном жесте, и Дарт пустил гоня галопом. У Полли не было иного выбора, кроме как обхватить Дарта за талию. Она почувствовала, как он напрягся – не иначе как от неприязни к ней, – и ее словно ножом по сердцу полоснуло. Он считает ее шлюхой, и она не может доказать ему обратное.

Возле того места, где он спрятал седло и одежду, Дарт остановился и спешился. Пока он седлал коня и надевал мундир и плащ, Полли стояла рядом и ежилась от холода. Дарт снял повязку, пальцами зачесал волосы назад и надел синюю широкополую шляпу с золотыми кисточками. Превращение было почти завершено. Если бы не оторванные галуны, он бы выглядел так же безупречно, как всегда. Он молча завернул плечи Полли в плащ, и она так же молча приняла его. На секунду он помедлил, как будто собирался чтото сказать, но потом этот момент прошел. Слишком поздно.

Они все ехали и ехали, солнце поднялось уже высоко, и Полли старалась не думать о том, как ей хочется есть и еще сильнее – пить. Наконец она осмелилась спросить:

– Куда мы едем?

– В Чаритон, к вашим друзьям мормонам, – немногословно ответил Дарт.

Когда у Полли уже не было сил терпеть, он наконец остановил коня у ручья и сказал:

– Вода здесь чистая.

Он наклонился с берега, зачерпнул воду в ладони и стал пить. Полли поступила так же, хотя от ледяной воды у нее сразу онемели пальцы. Потом Дарт вернулся к коню, а она осталась у ручья. Полли стояла и покусывала губу, пытаясь собраться с духом.

– Я жду, – бросил Дарт.

Полли повернулась к нему. В меховом плаще, доходившем ей до самых щиколоток, она выглядела как королева, а ее золотистые волосы сияли на солнце, как корона. Она сказала дрожащим голосом:

– Я никогда не была обручена с Джаредом Марриотом. Я не говорила ему, что вы силой навязывали мне свои ухаживания. Я пыталась ему сказать, что люблю вас, но он не дал мне договорить.

Полли подошла к коню, однако Дарт даже не шелохнулся, чтобы помочь ей сесть в седло.

– А я, – медленно произнес он, – не затевал драку с Марриотом. Я бы никогда не ударил его так, чтобы он потерял сознание, но у него был за поясом нож, и он собирался использовать его против меня.

Они смотрели друг на друга молча, тишину заполняло только журчание воды. Наконец через несколько минут Полли сказала с вызовом:

– Я не шлюха.

– А я не дикарь, – сказал Дарт с едва уловимой насмешкой в голосе.

Она улыбнулась дрожащими губами и несмело спросила:

– Тогда можно мне ехать с вами на коне, как прежде? И можно, мы будем друзьями?

Дарт протянул к ней руки, поднял и усадил в седло впереди себя.

– Мы не можем быть друзьями, – сказал он.

У Полли упало сердце.

– Но почему? Я же объяснила…

– Потому что я не могу жениться на друге, – хрипло сказал Дарт.

В следующее мгновение он поцеловал ее, поцеловал страстно, требовательно. Конь под ними начал нетерпеливо переступать ногами. Дарт поднял голову, и Полли прочла в его глазах неутоленное желание.