Было почти три часа дня, когда массивная немецкая машина Кирана Даффи, встречавшая Вилса в аэропорту, высадила его в Пфеффиконе у принадлежавшего «Высокому уровню» здания. В этом офисе Вилса царило уверенное спокойствие. Даффи заправлялся поздним сэндвичем с помидорами, запивая его красным апельсиновым соком и болтая с Викторией, которая сидела с куском орехового торта в руке на краешке его стола. При появлении Джона Вилса она поспешила скрыться в своем кабинете. Вилс знал, что нередко именно так он на людей и действует: его нежелание вести пустяковые разговоры заставляет их нервничать.

— Все в порядке, Джон?

— Да, Киран, более-менее. Этим утром в газете появилась статья. Борзописца по имени Магнус Дарк. В ней сказано, что АКБ ведет переговоры с Первым нью-йоркским.

— Я ее видел, — сказал Даффи.

— Дарк, наверное, рвет и мечет — статью-то его напечатали уже после того, как Нью-Йорк заявил, что ничего такого не происходит, — сказал Вилс.

— Ну и пусть, цена все равно еще держится.

Даффи набрал на клавиатуре компьютера буквы АКБ, и на экране появился график, показавший лишь очень незначительный спад цены акций.

— Ладно, Дарк хорошо на нас поработал, может, стоит слегка вознаградить его за помощь.

Вилс понизил голос, чтобы приглушить вибрации, которые всегда появлялись в нем перед нанесением решающего удара.

Даффи, знавший, как неохотно расстается Вилс с любой информацией и как боится, что его подслушают, всего лишь безмолвно и вопросительно уставился на шефа.

— Может быть, на следующей неделе, — шепотом произнес Вилс, подвинув свое кресло поближе к Даффи, — он сможет обнародовать кое-что любопытное.

Двое мужчин смотрели на экран с показателями АКБ, точно сидящие в кокпите пилоты.

— Ты знаешь кого-нибудь из того отдела АКБ, который занимается ссудами акций? — спросил Вилс.

— Лично не знаю. Но у меня есть к ним подходы.

— Хорошо. Позвони туда. И займи акции АКБ на пятьсот миллионов долларов.

— Их собственные акции?

— Почему бы и нет?

— Не уверен, что смогу получить от них так много. Даже если они захотят пойти мне навстречу. Часть акций мне придется занять у кого-то другого.

— Ладно. Но постарайся вытянуть их из АКБ как можно больше.

— Хорошо. А что потом?

— У нас уже все готово для того, чтобы выбросить эти акции на рынок в четыре по лондонскому времени. Здесь будет пять, так?

— Угу.

— И знаешь, через кого мы их выбросим? — спросил Вилс. — Через торгующий обыкновенными акциями отдел все того же АКБ — позвони туда и договорись об этом.

— А они пойдут на такое? Тебе не кажется, что для нашихакций они могут изменить котировку?

— Скажи, а медведи действительно гадят в гребаном лесу? Они же банкиры, Киран. И ничего с этим поделать не смогут.

— Я должен выбросить через них все акции сразу?

— Да. Все. Думаю, продажи акций на пятьсот миллионов в пятницу, во время вечернего чая, будет достаточно, чтобы обеспечить держателям акций АКБ очень интересный уик-энд.

— А если к тому времени цена упадет?

— Все равно продавай. Даже если цена начнет падать, нам все равно придется продать их. Другого пути у нас уже нет.

— Ладно. А что ты собираешься пропустить через журналиста?

— Колонку его печатают по пятницам. Однако в газете произошло сокращение штатов, и теперь ему приходится вести по средам отдел «Записная книжка».

— Так чего мы ожидаем в эту среду?

— Ничего определенного я сказать не могу. Но цена к тому времени резко пойдет вниз.

Киран Даффи встал, прошелся по кабинету. Снаружи на серые улицы Пфеффикона уже падал снег.

Даффи вздохнул:

— Ну ты и зверь, Джон. Их собственный ссудный отдел. Их собственный отдел продажи.

— Капитал нашего фонда может удвоиться, Даффи. Думаю, будет хорошо и правильно, если мы сможем провести последний этап операции на фоне небольшой шумихи.

— Да, но их собственные…

— Это называется иронией, Киран. Я и не ожидал, что ты все сразу поймешь.

В пять пополудни Дженни придавила пальцем кнопку звонка на двери одного из многоквартирных домов Флуд-стрит. Дверь с жужжанием отворилась, Дженни вошла в гулкий вестибюль с лифтом за металлической сеткой.