— Нет, — качнула головой Маша. — А что там?

— Что-что… — брюзгливо скривился он. — Третий день наводнение на Фрунзе. Два убийства в церквях за два дня. На Оболони сегодня дом рухнул без всякой причины…

— И еще картина, — подал извиняющийся голос Олежа.

— Это тут ни при чем, — отмахнулся от его попятной Мир и вежливо объяснил одногруппнице: — Ночью кто-то пытался украсть «Богатырей» с выставки Васнецова. И из-за этого чуть ли не международный скандал, потому что эта картина — национальная гордость России.

— И собор сгорел, — снова встрял Олег.

— Собор Выдубицкого монастыря? — всполошилась Маша.

— Я названия не запомнил…

— Все равно! Чем не Апокалипсис? — окончил Мир. — Пресса ж все в одну кучу валит!

Маша прижала пальцы к виску, пульсирующему от обилия информации и экстремальных эмоций. Куча и впрямь получалась крупногабаритной, особенно если добавить в нее убийство Кылыны и приключения их многострадальной троицы.

— Так или иначе, — мотнула головой она, вытряхивая оттуда случайно примазавшийся дом (дома в Киеве рушились с завидным постоянством!), — все началось именно тут, позавчера, когда лопнули трубы, и оказалось, что вход в Кирилловские снова открыт. А ты говоришь, там алтарь… Где?

— Далеко, в самом конце пещер, — просветил ее Мир. — Эти вот даже не дошли, в штаны наложили. Но там и впрямь опасно, часть стен обвалилась.

— Итак… Здесь лопаются трубы. Здесь стоит алтарь. Здесь папа слышал взрыв. — Мир, внимательно слушавший ее, кивая после каждой точки, вопросительно поднял брови. — Да, взрыв, — подтвердила она. — И «Богатыри», которых пытались… м-м… украсть из музея, согласно былинам, победили змея тоже здесь.

«А потом Прахов нашел здесь нечто… Какой-то предмет времен палеолита? Но зачем тогда было отдавать его в Лавру?»

— В любом случае, — резюмировала Ковалева, — в Кирилловских все и дело!

— Почему в них? — требовательно спросил Мир. — И чего они, собственно, добиваются? Должна же у них быть какая-то цель? Или хотя бы маниакальная идея.

— Либо они действительно ищут клад гетмана, — с сомнением повторила Дашино предположение Маша. — Либо… Нет, точно! — Она невольно подалась вперед, сверкая озаренными глазами. — Я поняла! Они поклоняются змею, которого отождествляют с сатаной! Ведь по легенде, лаз змея идет прямо в ад! И по Библии, змей — сатана!

— Да уж, — согласился с ней Мир. — Клад обычно стараются искать тихо. Даже если бы и убили кого, не стали бы этот цирк в церквях устраивать. Они сумасшедшие. Только сумасшедшие будут поклоняться кому-то так, чтобы об этом говорил весь город… Но это не важно… Если все, что ты говоришь, — правда, сегодня ночью они снова придут сюда. И я поймаю их. Я их просто…

— Нет! — безумно вскрикнула Маша, разом припомнив, чем окончился подобный же героический порыв для ее отца. — Не надо! Умоляю! Только не это!

— Маша! — донеслось откуда-то. — Маша?!

— Даш, я здесь! — закричала в ответ Ковалева.

Раздался отчаянный топот ботинок, крик:

— Бегу!!! — И из-за угла, размахивая над головой пакетом с кока-колой, внеслась Землепотрясная Даша Чуб.

— Руки прочь от нее! А ну, разойдись, гады! — заорала она и, опознав Мира, с ходу бросилась на него, дубася противника бутылкой по плечам и голове.

Мир неудачно отпрянул, влетев затылком в трубу.

— Не-ет! — завизжала Маша, оттаскивая свою опоздавшую защитницу за топ. — Это не он!

Топ треснул по шву. Чуб поспешно словила его, прикрывая грудь. И уронив кулек, неуклюже наступила ботинком на руку Полосатого, давно не подававшего признаки жизни.

Полосатый взвыл. Олежа, решив реабилитироваться в глазах Мира, ринулся к застопорившейся Даше.

— Стой, — просипел Мир. — Стой, кому сказал! — и осекся, поскольку Олежа уже получил превосходный и убедительный удар коленом в пах.

— Где ж ты раньше была! — искренне обиделась Маша. — Меня тут… — Она нахмурилась, не договорив. Обида внутри скрутилась в тугой узел, перетянувший ей горло: Даша бросила ее ради пустяка! Ради случайности, отвлекшей ее внимание. Какая она после этого подруга?

— Да заблудилась! Блуждала, блуждала… — жалобно оправдывалась Землепотрясная.

— Я ж все крестами пометила!

— А откуда я знала, что это твои кресты? — резонно заметила заблудившаяся. — Ты, во-още, как? — Она посмотрела на Мира с нескрываемым подозрением.

Даша не любила красивых мужчин из принципа. Но вблизи морда Мира оказалась еще более беспринципной, чем на экране!

— Не верю я ему. И в алиби его не верю! — бесцеремонно провозгласила она.

— Правильно делаешь, — буркнул Мир, морщась и придерживая рукой звенящий затылок. — Алиби липовое. Девчонки подтвердили. — Он устало опустился на землю.