«Откуда вы знаете?» — хотела спросить она. Но вместо этого вновь посмотрела на календарь… Она поистине была Принцессой Грезой, явившейся перед самой смертью влюбленному в нее трубадуру Жофруа.

— Помнишь, ты обещала, что я умру счастливым? — сказал он. — И ты сдержала обещание. Как там у Ростана… «его последнее мгновенье прекрасней будет жизни всей земной»:

— Теперь я знаю, в чем счастье… — блаженно прошептал старик, прикрывая глаза.

«Не знаешь! — внезапно подумала Маша. — И не узнаешь. В этом, собственно, и состоит твое счастье — в незнании. Ты умрешь в августе 1917 года и никогда не узнаешь, что всего через два месяца мир обратится в красный ад, в твой дом ворвутся варвары, твою библиотеку из нескольких тысяч редких книг сожгут в печке, картины разрежут, мебель разворуют…»

— Ты помнишь мой подарок? — с замиранием сердца спросила она.

— Я храню его. Как и твое дорогое письмо…

— Где?

— Хочешь забрать? Это твое право. Пусть никто никогда не узнает о нас. Там… — Слабая рука старика поднялась, указав на соседнюю комнату в стиле Модерн. — Там, где сходится Смерть и Греза. Я знал… знал и ждал. Теперь ты будешь со мной до конца?

— Да. — Маша кивнула и крепко сжала стариковскую руку. Он улыбнулся, закрыл глаза и больше не открывал их. Больше не говорил ничего — лишь крепко сжимал ее пальцы. Шли минуты, часы, в Византийском зале сгущались бардовые сумерки. В дверях то и дело появлялись три головы: темноволосая, беловолосая и рыже-пушистая. Но Ковалева отрицательно качала подбородком в ответ.

Он так и умер со счастливой улыбкой, когда солнце село за крыши, а оконные стекла стали черны. Только тогда Маша, наконец, забрала свою руку и заплакала. Ей всегда было жалко всех: стариков и собак, кошек, мышей, птиц и даже старые вещи. Она вспомнила, что может его воскресить… Но зачем? Чтоб он увидел, как рушится мир, Киев превращается в бойню, Мариинский парк — в свалку трупов, а в особняке, построенном в честь великой любви, располагается НКВД.

Воистину верно говорили древние — счастлив тот, кто умер вовремя. Семен Могилевцев выбрал наилучшее время для ухода из жизни.

Катя подошла, закрыла глаза старику:

— Не стоит плакать. Он действительно умер счастливым, как и тот трубадур. Пожалуй, у него была идеальная смерть. О лучшей — невозможно мечтать. Теперь мы должны найти Лилию.

— Прости, — приподняла Маша влажное лицо из ладоней. — Я не поняла, что он сказал. И не стала выпытывать. Не смогла… Мне показалось, Принцесса Греза не может трясти умирающего и выспрашивать тайну.

— Он, кстати, и говорил про Грезу, — напомнила Даша.

— И показал на нее. На комнату с портретом Сары Бернар. — Катерина направилась в знакомый угловой будуар, украшенный образом Принцессы в короне Мух'a…

Остановившись в центре комнаты, она ощупала взглядом пастельные стены, расписанные огромными модерновыми цветами — барвинками и маками. Придерживая балансирующую у нее на плече Пуфик, Чуб подошла к Дображанской.

— Все очень просто, — ухмыльнулась Катя. — «Там, где сходится Смерть и Греза». — Катя любовно посмотрела на свой выставленный вперед безымянный палец, украшенный рубиновым перстнем с головкою мака, и, сменив его на указательный, уверенно показала на верхнюю часть цветочного орнамента. — Тайник находится там.

— Где? — не поняла указания Даша.

— Либо там, либо там, либо там, либо там, — указал палец четыре точки. — Смотри. Цветок барвинка и цветок мака сходятся лишь в одном месте — в той точке под потолком. Цветы словно целуются… Орнамент повторяется только пять раз. Всего четыре поцелуя — под одним из них должно что-то быть.

— А при чем здесь цветы? — не поняла Чуб.

— Мак называют цветком грез. Барвинок считают на Украине не только оберегом от нечисти, но и цветком мертвых — его часто садят на кладбищах. Он защищает усопших от злых духов.

— Смерть и греза. И впрямь просто, — радостно хмыкнула Даша. — Я ж говорила, метла всегда может понадобиться. Хотела бы я посмотреть, как вы б тут подпрыгивали. Держись, Пуф, — присев на метелку, Чуб взвилась к четырехметровому потолку и облетела по периметру комнату, последовательно ощупывая четыре цветочных «поцелуя». Аккурат под четвертым она нащупала какую-то выпуклость, надавила.

Внизу послышался шорох и треск. Катя склонила голову набок, пытаясь понять, откуда идет этот звук.