И в заключение. Хотите ли вы, чтобы я открыла вам один секрет, который обнаружила недавно? И обещайте не считать меня тщеславной. Тогда слушайте: я хорошенькая. Это действительно так. Я была бы полной идиоткой, если бы не знала этого, имея три зеркала в комнате.

Друг.

P.S. Это одно из тех злостных анонимных писем, о которых читаешь в романах.

20 декабря

ДОРОГОЙ ДЛИННОНОГИЙ ПАПОЧКА!

У меня только минутка, так как я должна прослушать две лекции, упаковать сундук и чемодан и успеть на четырехчасовой поезд, но я не могла уехать, не написав ни словечка о том, как я глубоко благодарна за вашу рождественскую посылку.

«Мне нравится, когда мои друзья знакомятся друг с другом»

Я люблю меха, и ожерелье, и шелковый шарф, и перчатки, и носовые платки, и книги, и кошелек — и больше всего я люблю вас! Но, Папочка, это не дело:так баловать меня. Я только человек и вдобавок — девушка. Как могу я сосредоточивать свои мысли на трудовой карьере, когда вы склоняете меня к такой мирской суетности?

У меня сильные подозрения, что вы тот самый опекун, который устраивал нам Рождественскую елку и мороженое по воскресеньям. Он был безымянным, но я узнаю его по его делам! Вы заслуживаете счастья за все добрые дела, которые вы делаете.

До свидания, и желаю вам веселого Рождества.

Всегда ваша

Джуди.

P.S. Посылаю вам тоже небольшой памятный подарок. Как вы думаете, полюбили бы вы ее, если б знали?

11 января

Собиралась написать вам из города, Папочка, но Нью-Йорк — всепоглощающее место.

Я провела время очень интересно и поучительно, но я рада, что не принадлежу к такой фамилии! Право же, я предпочитаю иметь за плечами Приют Джона Грайера. Каковы бы ни были недостатки моего воспитания, оно было по крайней мере без всяких претензий. Теперь я понимаю, что подразумевают люди, когда говорят, что их подавляют Вещи. Вещественная атмосфера этого дома сокрушительна; я в первый раз свободно вздохнула, когда оказалась в скором поезде, возвращаясь обратно. Все там роскошно, лакировано и мягко; люди, с которыми я встречалась, прекрасно одеты, благовоспитанны и говорят тихими голосами, но поверьте, Папочка, я за все время пребывания там не слышала ни одного слова настоящего разговора, не думаю, что хоть какая-нибудь мысль когда-нибудь проникала в парадную дверь этого дома.

У миссис Пендльтон в голове только бриллианты, портнихи и визиты. Она совсем другой тип матери, чем миссис Макбрайд! Если я когда-нибудь выйду замуж и у меня будет семья, я постараюсь сделать ее как можно более похожей на Макбрайдов. Ни за что на свете я бы не позволила своим детям вырасти в Пендльтонов. Может быть, невежливо критиковать людей, у которых только что была в гостях? Если так, простите, пожалуйста. Это очень конфиденциальное письмо, только между нами.

Мастера Джерви я видела только один раз, когда он пришел к чаю, и мне не удалось поговорить с ним. Это очень досадно — мы так хорошо провели с ним прошлое лето. Не думаю, что он питает нежные чувства к этим родственникам, и уверена, что и они не любят его! Мать Джулии считает его неуравновешенным. Он социалист, за исключением того, что, слава Богу, не отращивает волосы и не носит красных галстуков. Она никак не может себе представить, где он выкопал свои странные идеи: вся семья из поколения в поколение была сторонницей англиканской церкви. Он швыряет деньги на всякие безумные реформы вместо того, чтобы тратить их на такие благоразумные вещи, как яхты, автомобили и скаковые лошади. Но конфеты он все-таки покупает! Он прислал на Рождество Джулии и мне по большой коробке.

Знаете, я, пожалуй, тоже стану социалисткой. Вы ведь не будете возражать, Папочка? Они совсем не похожи на анархистов; они не взрывают людей. Вероятно, я социалистка по праву; ведь я принадлежу к пролетариату. Пока я еще не решила, какого рода социалисткой я буду. В воскресенье ознакомлюсь с этим предметом и в следующем письме объявлю свои принципы.

Я видела множество театров, ресторанов и прекрасных домов. В голове у меня беспорядочная мешанина оникса, позолоты, мозаичных полов и пальм. Я все еще не пришла в себя, но рада, что вернулась в колледж, к моим книгам. По-видимому, я самая настоящая студентка; я нахожу, что эта атмосфера академической тишины гораздо больше укрепляет нервы, чем Нью-Йорк. Колледж — очень удовлетворительныйобраз жизни; книги, учеба и систематические классные занятия все время дают пищу нашему уму, а когда голова устает, можно пойти в спортзал или на спортивную площадку, и всегда много друзей, которые думают о том же, что и ты. Мы весь вечер проводим в разговорах — говорим, говорим и ложимся спать в таком приподнятом настроении, точно мы окончательно решили важнейшие мировые проблемы. А для заполнения пустых мест всегда находится целая куча всякой чепухи — просто шуток о разных мелочах, глупых, но имеющих успех. Мы умеем ценить собственные остроты!

Не большие радости играют главную роль в жизни, а умение извлекать как можно больше удовольствия из маленьких (я открыла истинный секрет счастья, Папочка: жить настоящим). Не тосковать вечно о прошлом, не надеяться на будущее, а брать все, что возможно, от настоящего. Это как в земледелии. Вы можете вести хозяйство экстенсивным или интенсивным методом. Я намерена следовать интенсивному методу: я намерена наслаждаться каждым мгновением и сознавать, что я наслаждаюсь им. Большинство людей не живут; они устраивают из своей жизни гонки. Они пытаются достичь какую-то бесконечно далекую цель и так поглощены ею, что в пылу бега совсем не замечают прекрасной мирной страны, по которой проложен их путь; а потом вдруг спохватываются, и первое, что узнают, это то, что они уже стары и обессилены, и тогда уже безразлично, достигли они цели или нет. Я же решила присесть у дороги и потихоньку собирать разбросанные вокруг маленькие частицы счастья, даже если я никогда не стану Большой Писательницей. Знали ли вы когда-нибудь такуюфилософку, в какую превращаюсь я?

Всегда ваша

Джуди.

P.S. Сегодня ужасный ливень — льет, как из ведра. На моем подоконнике настоящий поток.

ДОРОГОЙ ТОВАРИЩ!

Ура! Я фабианка. Это социалист, который согласен ждать. Мы не хотим, чтобы социальная революция наступила завтра утром; это было бы слишком ошеломляюще. Мы хотим, чтобы она наступала постепенно в отдаленном будущем, когда мы сможем подготовиться и спокойно выдержать переворот. А пока мы должны готовиться, проводя реформы в промышленности, образовании и в сиротских приютах.