Он слетел вниз и помчался к озеру, терзаемый невыносимым страхом. Кто-то пытался бросить утопающему веревку, но поймать ее было некому.

— Ломайте лед! — крикнул он на бегу. Но через пять шагов лед треснул под его весом. Он прыгнул в воду и принялся локтями расширять дыру, после чего нырнул, пытаясь найти Алану. И увидел ее почти рядом с дырой, в которую она провалилась. Она пыталась оттолкнуться от дна и всплыть, но тяжелая одежда тянула вниз. Ее движения были слишком замедленны, ноги и руки едва двигались. Кристоф подплыл к ней и почти выбросил к пролому над их головами. Для двоих было недостаточно места, поэтому Кристоф схватился за острые края и отломил кусок льда. И едва успел прижать Алану к себе, когда она начала тонуть. Он поднял ее голову над водой. Она дышала, но даже не пыталась схватиться за него. Господи, сколько же времени она провела в ледяной воде?

Мужчины дружными усилиями разбили лед, и Кристоф увидел Карстена и еще троих, расчищавших дорожку к воде.

— Набери побольше воздуха в легкие, — велел Кристоф. — Придется проплыть под водой. Потому что лед слишком слаб.

— Не... могу.

Он прижал ее к себе.

— Только цепляйся за меня. Я поплыву сам и потащу тебя за собой. Тут совсем близко.

Он держал Алану перед собой и мощными гребками продвигался вперед. Всего шесть футов в воде и еще несколько, и он смог подхватить Алану на руки и добраться до берега уже не вплавь, а на ногах. Там уже ждали женщины с одеялами, которые они набросили на Алану и Кристофа. Все побежали к ближайшему домику, где Кристоф положил Алану на груду одеял у очага. Женщины, раздевавшие ее, попыталась прогнать его из комнаты, но он не двинулся с места. Похоже, она приходила в себя, потому что ее затрясло крупной дрожью, несмотря на нагретые одеяла, которыми оборачивали ее женщины.

Какая-то старуха, покачав головой, сказала:

— Вы знаете, что ей нужно, граф Бекер. Она ваша женщина, не так ли?

Посчитав, что все сказала, она вывела женщин из комнаты и закрыла дверь. Кристоф не колеблясь сбросил одежду, лег рядом с Аланой, накрыл одеялами ее и себя. Она почти не заметила этого. И по-прежнему продолжала дрожать. Значит, этого недостаточно.

Он стал нежно целовать ее, сначала щеки, потом шею, одновременно растирая ее тело обеими руками. Постепенно ее лицо порозовело, а дыхание выровнялось. Сам Кристоф едва сдерживал желание и вскоре покрылся потом от охватившего его жара. Через несколько минут вспотела и Алана.

— Думаю, вам стоит вылезти из-под одеяла, — чопорно заметила она.

Ему вдруг захотелось рассмеяться.

— Может быть, но предупреждаю: я голый.

— Знаю, — пропищала она.

Он приложил руку к ее щеке.

— Это было необходимо, Алана. Нет никакого позора в том, чтобы поделиться теплом с замерзшим человеком. И ты могла бы погибнуть в воде. Когда я тебя нашел, ты уже почти сдалась.

— Ничего подобного. Просто не могла определить, двигаюсь или нет. И я не умею плавать, что ухудшало ситуацию. Но спасибо за то, что нашли меня. Я уже захлебывалась.

— Это я виноват. Нельзя было оставлять тебя ни на минуту.

— Нет, вы должны были сделать все, ради чего приехали сюда. Я все понимаю. Кстати, вы победили?

— Нет. Спрыгнул с помоста, чтобы найти тебя.

— Правда? В таком случае придется снова вызвать Карстена Браслана. Вы просто обязаны победить.

Кристоф не сомневался, что пленница крепко спит после сегодняшней схватки со смертью. Во время ужина у нее закрывались глаза. Он тоже пытался заснуть, но не смог.

Он никак не мог забыть вид обнаженного женского тела! Гибкого, стройного, с гордо торчавшими грудками. Никаких мягких изгибов, ни унции жира. Тугое соблазнительное тело, ничуть не изнуренное постоянными тренировками.

А вчера в камере ее серые глаза гневно сверкали, длинные черные волосы колыхались вокруг бедер. Но чаще всего ему представлялась Алана, сидящая на узкой постели в камере: лицо раскраснелось и блестит от пота. Волосы влажные, как после постельных утех с мужчиной. Прошлую ночь он тоже не мог уснуть почти до утра. Черт возьми!

Он трижды дурак, что не ухватился за предлог, который она дала ему. Нужно постоянно держаться рядом: недаром она твердит, что ей грозит опасность. И даже подчеркнуто спросила:

— Что, если этот вор, укравший драгоценности, в действительности шпион Брасланов? Если они получат браслет, сразу поймут, что я жива!

Что за дикое обвинение! Но оказалось, что предполагаемый вор пропал сегодня, до того, как они вернулись во дворец. Кристоф посчитал это явным доказательством вины, во всяком случае, в том, что касалось кражи драгоценностей. И когда сказал ей это, она немного успокоилась.

Что помешало ему привести ее в свою спальню и в свою постель? Потому что он винил себя в происшествии на празднике? Возможно. Ее усталость и полный упадок сил? И это тоже. Ему следовало бессовестно этим воспользоваться, но он не мог решиться, хотя безумно ее желал. Почему? Потому что начинал верить в ее невиновность?

Она была слишком умна и наверняка засомневалась бы во всей истории, если бы не искренняя вера в собственный рассказ. Значит, Алана действительно приличная порядочная девушка, что перекладывает вину за этот план целиком на плечи ее опекуна. Но что, если ее опекун тоже невинен и его каким-то образом тоже обманули? Это куда правдоподобнее, чем история об убийце, сердце которого смягчила детская улыбка. Но только ее опекун мог сказать правду, и Алана будет той приманкой, на которую он попадется. При условии, конечно, что этот человек неравнодушен к ней настолько, чтобы узнать, что случилось с его подопечной после того, как она вошла во дворец. Поэтому даже если она невинна, освободить ее нельзя.