Михаил Борисович словно раздулся в кресле и смотрел на Дашу исподлобья тяжелым взглядом. Смотрел долго и, поскольку она глаз тоже не отводила, молвил, роняя слова, как камни в пропасть:

– Я сам разберусь со своим персоналом, тут я хозяин, и я решаю, кто мне в данный момент нужен, а кто – нет! Будешь иметь свою фирму – тогда и выделывайся, а пока что как я скажу – так и будет!

– Угу, – ничуть не смутилась Даша, – тогда вот что…

Она протянула ему листок бумаги с напечатанным на принтере заявлением об уходе.

Когда-то дед учил свою внучку: никогда не давай обещаний, которые ты не можешь или не собираешься выполнять. В любой ситуации: в семейной жизни, на работе, в воспитании детей. Если ты говоришь, что уволишься с работы, – будь готова уйти. Если грозишь мужу разводом – будь к нему готова. А если не готова, то нечего и болтать попусту! Только тогда тебе будут верить, только в таком случае твое слово будет весомым.

Даша запомнила его уроки, как и вообще все, что говорил ей дед.

Сегодня до обеда у нее было время обдумать ситуацию. В конце концов, что она – работы не найдет, что ли?

Не дожидаясь, пока шеф дочитает заявление, она покинула кабинет и отправилась к себе. Нужно было кое-что разобрать – и в столе, и в компьютере.

Петербург, как обычно, встретил Александру дождем.

Зонтик она, конечно, оставила в чемодане и, пока добралась до здания аэропорта, успела промокнуть. Паспортный контроль она прошла быстро, но у багажного транспортера застряла.

Все пассажиры ее рейса уже получили багаж и разъехались, а ее чемодана все не было и не было.

Александра уже хотела было идти разбираться с администрацией, но тут наконец на транспортере показался ее чемодан.

Правда, выглядел он странно.

Из него торчал край красного купальника, как из пасти объевшегося крокодила торчит нога недоеденной антилопы.

Александра схватила чемодан, кое-как засунула в него купальник и поспешила прочь из аэропорта.

Дома она убедилась, что в ее чемодане кто-то рылся, но не придала этому большого значения: ничего вроде бы не пропало, так что повода для скандала с авиакомпанией не было. А что ее вещи скомкали и помяли, так их все равно ведь стирать…

В квартире было душновато и пыльно, а в остальном – так же, как она и оставила.

Александра любила свою квартиру – главным образом за то, что это было ее личное, неприкосновенное пространство, больше никто не смел тут хозяйничать. Квартирка была небольшой, но за три года – с тех пор, как она разъехалась с матерью, – Александра успела отремонтировать и обставить ее по своему вкусу. Вкусы у нее были довольно простые – как можно больше света и свободного пространства, никаких фарфоровых безделушек на комоде, никаких фотографий в резных рамочках. Да и комода никакого у Александры в квартире не имелось, так что безделушки ставить было бы некуда. Вот зеркало во всю стену – да, нужно же ей отрабатывать жесты и движения. Иногда и танцы. А на других стенах у нее ничего не висело. Не любила она отвлекаться.

Так что не было у нее ни картин, ни календарей, ни детских рисунков… что там еще люди вешают на стены? Портрет любимой собачки? Так никакой собачки тоже не было. Никакого животного она решила не заводить – она ведь часто уезжала, пришлось бы просить кого-то, одолживаться… Кто-то возьмет зверюшку, подержит ее недельку, а в следующий раз подсунут на месяц ей самой чьего-нибудь бордоского дога, или четырех кошек, или вообще, на все лето «отдадут» ей древнюю бабушку в маразме. А как им отказать? Тебе же люди пошли навстречу – взяли твоего песика или кошку… Нет, Александра этого не хотела. По той же причине не было у нее в квартире и комнатных цветов – чтобы никого не просить их поливать. Все она правильно устроила у себя.

Единственное бесполезное украшение, которое было у нее в квартире, – синяя керамическая рыба на стене. Эту рыбу Александра почему-то любила, она считала, что рыба приносит ей удачу.

И еще не так давно она привезла из Барселоны керамического же быка, покрытого мозаичным узором в стиле Гауди. Этого быка ей вручили на театральном фестивале как лучшей молодой актрисе. Но, хотя этот бык напоминал ей о приятном моменте в жизни, даже он ее раздражал, и она запихнула его на верхнюю полку шкафа-купе.

Александра обвела глазами квартиру и вдруг ощутила небывалую тоску. Захотелось, чтобы ей открыли дверь близкие, зашумели бы, засмеялись, собака чтобы залаяла и запахло в квартире пирогами – человека ведь с дороги накормить нужно… И усадили бы ее за большой стол, и чаю ей налили – горячего, крепкого и сладкого. А пироги чтобы обязательно с капустой… А она бы смеялась, раздавала всем подарки и сувениры, показывала фотографии, и все засиделись бы за ужином надолго, и она бы так и не успела разобрать толком чемодан, и он так и простоял бы весь вечер посреди комнаты раскрытый, как пасть голодного бегемота, и все спотыкались бы об него, а потом подвыпивший дядя свалился бы наконец прямо на ее купальники и полотенца. Да так и заснул бы на чемодане…