– Был… – проговорила я неохотно. – Ты зачем ко мне подошел? Может, он за нами как раз сейчас наблюдает?

– У нас в магазине начинается предпраздничная распродажа. Цены на всю импортную косметику снижены на тридцать процентов!

Я моргнула. Рядом со мной стоял бодрый дедок со стопкой рекламных листовок в руке, одну из этих листовок он совал мне в руку. И как я могла принять его за Аслана?

На следующее утро я не узнала нашего города.

До сих пор у меня было впечатление, что зиму в этом году отменили специальным указом, или глобальное потепление, о котором столько лет предупреждали ученые, наконец действительно наступило. Несмотря на то что на календаре уже середина декабря, в городе не было даже намека на снег. Стояло противное и неопределенное время года – то ли поздняя осень, то ли ранняя весна. Но этим утром природа решила наверстать упущенное, и на город обрушилась тяжелая сырая метель.

Провода обвисали под толстыми снежными гирляндами, припаркованные возле дома машины превратились в сугробы, люди шли сквозь снегопад сгорбившись, с неузнаваемыми, облепленными снегом лицами. Даже Бонни не стал, по обыкновению, долго гулять – остановился у ближайшего столба и поспешил домой, брезгливо поднимая лапы и поглядывая на меня с неодобрением, как будто это я нарочно устроила такое вопиющее безобразие.

Я одобрила его поведение – времени в обрез, нужно идти на встречу с напарником покойной Аллы.

Сегодняшняя погода была мне на руку – в такую метель больше вероятности, что он меня не сразу узнает.

Я снова напялила куртку, в которой гуляла с Бонни. Куртка была старая и неприличная, но в такую погоду это было то, что надо, – капюшон закрывал лицо от снега, а непромокаемая ткань на двойном синтепоне – от сырости и холода.

Бонни проводил меня до самых дверей и смотрел с каким-то беспокойным и озабоченным выражением, словно не хотел отпускать. Но идти со мной тоже не жаждал – погода за окном его не вдохновляла. В любом случае я его все равно не могла взять.

Неподалеку от дома я поймала облепленную снегом машину и доехала на ней до Петровской набережной.

Весь город был завален снегом, машины пробивались сквозь метель со страшным трудом, видимость была нулевая, так что я чуть не опоздала на место встречи. Расплатившись с водителем, побрела, пригнувшись, к серому силуэту крейсера, едва различимому в круговерти снежных хлопьев.

На сходнях, ведущих к кораблю, маялся вахтенный матрос в бушлате с поднятым воротником. От налипшего снега бушлат из черного стал белым, а сам матрос был похож на снеговика с красным от холода носом. В двух шагах от сходней стоял бежевый пикап, и рядом с ним прохаживался высокий мужчина в синей куртке с капюшоном и с какой-то надписью на спине. Я уверенно направилась к нему и проговорила:

– Привет!

На этот раз мне не пришлось изображать простуженный голос – он и так звучал хрипло и гнусаво.

Повернувшись ко мне, мужчина выглянул из-под капюшона.

Я узнала то самое длинное костистое лицо с близко посаженными глазами, которое мелькнуло в толпе три дня назад.

Он пристально взглянул на меня, и мне стало еще холоднее и неуютнее, чем прежде. Даже в такую метель, с опущенным на глаза капюшоном, я вряд ли была похожа на покойную Аллу…

– Привет, Блоха! – проговорил мужчина после долгой паузы. – Тебя не узнать!

– Пластическая хирургия творит настоящие чудеса! – ответила я с нервным смешком.

– Да, чудеса! – согласился он с каким-то странным выражением.

– Пошли, что ли? – поторопила я. – Или так и будем тут стоять на виду, как две ростральные колонны!

– А ты принесла ключ? – спросил он подозрительно.

– А как же!

Еще утром я достала тот самый ключ, который невесть каким образом очутился в моей косметичке после убийства Аллы, и решила, что пришел его час.

Мужчина открыл дверцу пикапа, вытащил оттуда тележку с каким-то тяжелым металлическим ящиком и зашагал к сходням, катя перед собой тележку.

Я прочитала надпись на его спине – «Электромонтаж». Такая же надпись была на борту пикапа.

– Вы куда с этой бандурой? – осведомился матрос, когда мой спутник вкатил тележку на сходни.

– Электромонтаж! Плановая замена трансформатора!

– Какого еще трансформатора? – вяло переспросил вахтенный.

– Какого-какого! – проворчал мужчина. – Линейного! Вот сгорит ваш трансформатор к чертовой матери, и останетесь в такую погоду без света и отопления! Короче, пропускай, служба, мне тут стоять на холоде несподручно…

– А, проходите! – матрос махнул рукой и глубже спрятал лицо в воротник бушлата.

Мой спутник вкатил тележку на палубу и уверенно двинулся к одной из палубных надстроек. Открыв закругленную металлическую дверцу, втащил внутрь тележку и оглянулся на меня:

– Не отставай!

За дверью оказался узкий коридор, который уткнулся в следующую дверь. Здесь мой спутник остановился и постучал условным стуком.

Дверь сразу открылась, как будто нас ждали. На пороге появился пожилой дядечка в тельняшке. Оглядев нас пристальным взглядом, он проговорил: