Она лежала ничком в темноте. Плакать не было сил, да и боль не давала покоя. Под щекой чувствовался грубый каменный пол. Засохшая кровь стягивала кожу. Наверняка останется шрам. Когда Амат пришла в себя, в комнате уже было темно, хоть глаз выколи. Она собралась с мыслями. Последние дни пронеслись, как во сне, от пробуждения до мига, когда цифры начинали плыть перед глазами, а пальцы переставали гнуться. Потом все это же ей снилось, она просыпалась, чтобы снова считать, считать… Безо всякого смысла, без малейшей надежды. Ови Ниит как был, так и остался грязным подонком, чей страх и злоба росли с каждой выпитой чаркой. Его можно было бы пожалеть – издали.

Дни. Счет уже шел на дни.

Амат силилась вспомнить, сколько прошло времени. Три недели, не меньше. Возможно, больше. Наверняка больше. Четыре, но не пять. Слишком рано проверять, пощадит ли ее Марчат. Амат, к собственному удивлению, усмехнулась. Если она ошиблась в расчетах, в худшем случае ее найдут в реке лицом вниз, а Ови Ниит останется без пяти полос золота. Ха!

Она приподнялась и села, потом встала, пережидая боль, пока не смогла кое-как выпрямить спину. Отдышавшись, она взяла трость и надела привычную маску для сокрытия истинных чувств. В конце концов она – Амат Кяан, распорядительница Дома Вилсинов. Сарайкетская девчонка, пробившая себе путь наверх. Надо доказать окружающим, что ее не сломили. Если поверят здешние проститутки, может, вернется вера и к ней самой.

В общей комнате было малолюдно: женщины разошлись по номерам, отрабатывать хлеб. Охранник грыз жареную куриную ногу, пахнущую чесноком и розмарином. В углу свернулась калачом старая черная псина, зажав лапами полуизжеванную кожаную дубинку в форме мужского уда.

– Он вышел, – буркнул охранник. – В парадную половину, постучать фишками.

Амат кивнула.

– Я бы туда не ходил, бабушка.

– Что ж, не буду ему мешать. Пришли ко мне Митат. Мне нужна помощница, чтобы привести кабинет в порядок. Как придет Ниит – вечно погром, словно после урагана.

Охранник изобразил позу согласия с оттенком усмешки. С улицы вдруг донесся барабанный бой. Нескончаемый карнавал веселого квартала захватил еще одну ночь.

– Скажу, чтоб принесла какого-нибудь снадобья, смазать рану, – сказал охранник.

– Спасибо, – вежливо и бесстрастно отозвалась Амат. Пусть верят, что она таковой и осталась. – Очень любезно с твоей стороны.

Митат появилась в дверях пол-ладони спустя. Широкое бледное лицо, усеянное веснушками, было твердо. Амат улыбнулась ей и изобразила приветствие.

– Бабушка, говорят, он к тебе приходил.

– Все верно. Будь добра, открой ставни. Когда я пришла сюда, могла обходиться сама, а сейчас что-то ослабла.

Митат исполнила ее просьбу, и на письменный стол упал бледный луч лунного света, смешиваясь с сиянием фонаря. Бумаги, как оказалось, почти не пострадали. Амат поманила рыжую к себе.

– Вам нужно уходить, бабушка! Ниит-тя рвет и мечет.

– Еще бы, – отозвалась Амат. – Со страху-то. И с перепою. Мне нужна твоя помощь. Сегодня. Сейчас.

Митат ответила позой согласия. Амат улыбнулась и взяла ее за руку. У нее за спиной виднелась выбоина в стене – маленький шрам от удара Ниита. Поймет ли когда-нибудь сутенер, во что ему встала эта отметина? Уж Амат добьется, чтобы он заплатил сполна.

– Кто здесь для него наиболее ценен? Есть люди, которым он доверяет больше других?

– Охрана, – начала Митат, но Амат ее перебила.

– Кому он верит, как брату?

Митат прищурилась. «Почуяла, куда дует ветер», – поняла Амат и улыбнулась.

– Черному Ратви! Он отвечает за дом, когда Ниит-тя в отлучке.

– Знаешь, какой у него почерк?

– Нет. Но я слышала, позапрошлой ночью он брал из хранилища две полоски золота и семьдесят – серебра. Сам говорил.

Амат пошелестела страницами самой свежей учетной книги и нашла указанную сумму. Буква в расписке стояли сикось-накось, окончания слов то и дело терялись. Этот почерк она видела много раз. Черный Ратви вел счета как попало. С его записями она уже немало помучилась. «Что ж, поделом ему, – злорадно подумала Амат, – за разгильдяйство».

– Мне понадобится накидка с капюшоном, за две ладони до восхода, – сказала она вслух.

– Бежать нужно как можно скорее, – настаивала Митат. – Сейчас Ниит-тя занят, а после…

– Я еще не закончила. За две ладони до рассвета буду готова. Тебе и твоему другу придется залечь на дно, когда Ови разделается с Черным Ратви. По крайней мере, на пару недель. Если он увидит, что дела пошли на лад, то решит, что был прав. Понятно?

Митат ответила утвердительно, но поза вышла неуверенной. Амат не стала отвечать по этикету, просто приподняла бровь и стала ждать. Митат отвела глаза, потом подняла снова. В ее взгляде читались и надежда, и сомнение – точно она всей душой хотела поверить, но боялась.