"Приказ № 352/14:

В связи с фактом близкого родства обер-квизитора первого ранга Конрада фон Шмуца с пропавшим без вести Германом, рыцарем Ордена Зари, приказываю:

Отстранить обер-квизитора первого ранга Конрада фон Шмуца от дознания по делу № 572/90 и отправить в оплачиваемый отпуск до востребования.

Вильгельм Цимбал, прокуратор Бдительного Приказа."

Барон выдержал короткую паузу.

– Находясь в отпуске и отстраненный от дознания, в частном порядке, учитывая важность полученного всеми нами письма… – Конрад извлек из-за обшлага недочитанное послание и помахал им в воздухе.

– Так ты с нами, светлость?! Ну, тогда мы их, гадюк, точно… Нашла! Она меня нашла! Выследила! Светлость, спасай! Сожрет!

Едва не снеся барона с ног, детина опрометью ломанулся к камину и попытался забиться внутрь. К счастью, камин не топился. В дверях Черной залы, склонив лобастую голову набок, наблюдал за происходящим складчатый пес Марии Форзац.

Псу было скучно.

– Лю, место! Не бойтесь, он вас не тронет. Вы, надеюсь, не некроб?

Слово «некроб» смутило рыжего. Обер-квизитора – тоже. Однако переспрашивать никто не стал. Пока пес чинно шествовал к креслу хозяйки, демонстрируя полное безразличие к окружающим, Кош старательно вжимался в камин, согнувшись в три погибели. Сам же барон на минуту словно выпал из происходящего. Виной помрачению рассудка явилось злополучное письмо.

Последние строки, которые обер-квизитору лишь сейчас удалось прочесть.

"…Довожу до Вашего сведения, что Ваш племянник, вместе с другими квесторами сезона, был замечен в тайных встречах с членами Высшего Совета некромантов небезызвестного Чуриха. Думается, сие обстоятельство Вам надлежит знать.

С заверениями в глубочайшем к Вам почтении,

Некто."

Стройная версия о Черном Аспиде, чересчур прытком и не обремененном излишним уважением к «Пакту о нейтралитете», рассыпАлась на глазах, как Башня Таинств под напором заклинаний Просперо Кольрауна. Но обломки уже шевелились, отращивали юркие ножки и бежали друг к дружке, складываясь в мозаику версии новой – где находилось место и прыткому Аспиду, и некромантам Чуриха, и порочащим связям квесторов…

– Доброго… утра? Дня? Мне хозяй… говорить: мне идти на вы. Сюда. Да?

В дверь бочком протиснулся незнакомый субъект, одетый подстать обстановке: во все черное, от мягких башмаков до широкополой шляпы. Реттийский язык был для гостя явно не родным. Конрад машинально принялся составлять словесный портрет: лицо одутловатое, ручки пухлые, глазки бегают. Вислые седые усы контрастируют с густыми темными бровищами, сросшимися над переносицей в одну линию. Мешковатый плащ-балахон скрывает телосложение. Возраст…

Под шестьдесят?

Старше?!

Тем временем иноземец в черном по стеночке, по стеночке, как паук, шустро отбежал в дальний угол залы. Где посрамил Коша, ухитрившись забиться в щель между камином и шкафчиком с посудой. Двигался гость так, будто ему жали ботинки, вынуждая мелко-мелко семенить. Когда он втиснулся в свое новое убежище, ладонь правой руки незнакомца, вцепившись в каминный барельеф, киселем растеклась по лепнине, заполняя собой малейшее углубление.

– Не соблаговолите ли представиться? – быть может, излишне резко обратился Конрад к пришельцу.

– Да, да, я… представлять! Икер Панчоха-Тирулега есть, двойной… двойной юрод… двойной юрод-дед… дедушок маленький шалун Санчес!

– Двоюродный дедушка Санчеса Панчохи?

– Да, да! Правильно есть! – радостно закивал из угла шестой родич.

– Дружок, хочешь послушать сказку?

– Нет! Нет! Не хочу!!!

– А придется, дружок…

Так или примерно так рождалась сказка про знаменитый Чурих, гнездо некромантии.

Говорили, что давным-давно, еще до возникновения людей из горчичных зерен, когда землю населяли атлантоцефалы и живородящие серпенты, враждуя друг с другом из-за разного представления о смысле жизни, Чурихская долина представляла собой огромный некрополь. Говорили также, что именно здесь, в Большой Яме, спала Вульрегина, Черная Вдова, ожидая пробуждения Лорда Тьмы и зачатия армад Судного Дня. Что витые башни Чуриха – суть полые изнутри спинные шипы чудовища. Что сам воздух этих мест способен воскресить мертвеца, упокоить живого и развязать язык призраку, охраняющему клад.