– Вы поймали вора?!

– Ну! У вас в столице не соскучишься!

Кош оживился, от недавней мрачности не осталось и следа. Настроение у детины менялось быстрее, чем погода в день Весеннего заворота ветров. Анри тоже обрадовалась: выходит, барон в курсе съезда родичей. Оттого, видимо, и перебрался в гостиницу: следить. Молодец, квиз, зубастый…

– Вор в комнате шарил, а стряпчий услыхал и тревогу поднял. Тоже, кстати, отличный мужик.

– Вор?!

– Стряпчий! Фернаном звать. Сказки брешет – любой байкарь обзавидуется. Слушаешь и чешешь в затылке: может, правда? Вот как с вором.

– Что – с вором?

Разговор выходил странный, но любопытный. Если б еще хомолюпус не терял все время нить повествования, перескакивая с одного на другое…

– Сказка с вором. Ты от роду такая или прикидываешься?

– Чего изволит мой благородный господин?

От «благородного господина» Кош растаял, простив хозяину вторжение в беседу.

– Ну, говорил же: сластей…

– Каких именно?

Вопрос поставил Малого в тупик. Приведя в окончательный беспорядок и так буйные кудри, он двинулся напролом:

– А какие есть?

Ох, нарвался рыжий. Перечисление лакомств, подаваемых в «Шкатулке», было любимым коньком Моше Абу-Низама. Завсегдатаи знали это и не рисковали, ценя собственное время.

– …тарталетки воздушные и с глазурью, лукум фруктовый тридцати двух видов, безе с сиропами, желе и конфитюрами, щербет тягучий, халва кунжутная особая, пастилки с орехами и финиками, сушеный бананас в сахарной пудре, «приторное семя» по-нурландски, миндаль, жареный в меду с цукатами, нуга с сабзой…

– Шикалат есть? – прервал глухопущенец словоизвержение Моше. – Вкусный?

– Черный? Млечный? Сотовый? С фундуком, дорическим орехом, арахисом? Колотый, плитками, «медальками», дольками? Горячий, со сливками?

– Валяй черное колотье. Без орехов.

– Какое вино изволите? Сорт? Год? Выдержка?

– Спасай! – честно обратился Кош к вигилле. – Чего пить будешь?

– Бокал кларета.

– Две кареты! – с облегчением выдохнул рыжий.

– Сию минуту, мой благородный господин! Слушаю и повинуюсь.

Дождавшись, пока злодей-хозяин исчезнет, Кош наклонился через стол и заговорщицки прошептал:

– Он из бутылки? Или из лампы?

– Кто, Моше?

– Ага. Джинн?

Вигилла рассмеялась:

– Человек. Просто такая приговорка.

– У знакомого джинна подцепил, – сделал вывод оборотень. – Стибрил и пользуется. Как наш ворюга, пока мы со светлостью его не сцапали…

В скором времени Анри получила изрядное представление об устном народном творчестве хомолюпусов. Врать Кош, похоже, не врал, но приукрашивал без зазрения совести! Огромная псина с глазами, как огненные плошки, гонялась за рыжим по коридорам. Рушилась несокрушимая дверь в апартаменты. Творилась великая баталия с могучим вором, у которого оказалась волшебная тень с тремя руками. Гостиница выворачивалась наизнанку, доблестные маляры со штукатурами спешили на подмогу…

Вдалеке пробили часы на ратуше.

– Мне пора, – спохватилась вигилла. – Приятно было познакомиться. Искренне желаю, чтобы ваша сестра нашлась.

– Ты серьезно? – влажные глаза Коша излучали наивную, отчаянную надежду.

– Да.

– Ты гадалка?!

– В определенной степени.

– Здорово! – Лицо рыжего просветлело. – Я гадалкам всегда верю, хоть кол мне на голове теши! Светлость талдычит: «Живыми, мол, не ждите,» – а я сердцем чую: ошибся он. Хороший человек тоже ошибиться может. Ты со светлостью, случаем, не родичи?

– С фон Шмуцем? Нет.

Стоп, подруга. Расслабилась, поспешила с ответом; забыла спросить, о какой именно светлости зашла речь. Эй, деревня, теперь твой ход!

– Бывает, – пожал могучими плечами Кош Малой. – А на вид похожи. Как в одной стае бегали…

Мерно покачиваясь в седле, Анри не уставала изумляться последним словам детины. Конопатый простак раскусил опытную вигиллу? Слово «раскусил» в применении к хомолюпусу выглядело зловеще. Тонкий намек? От увальня-недотепы? Или просто ляпнул наугад, без задней мысли?

Душа оборотня – потемки.

Будь ты хоть трижды м. в. к.

Мягкое кресло с подголовником – это хорошо. Скамеечка из палисандра, где можно удобно устроить босые ноги – отлично. Услужливый ногтярь – лучше не бывает. Спешит, красавец, тащит две серебряные ванночки с горячей водой, где плавают лепестки роз, листья сизой смородины и тычинки «козьих ноготков».

– Это обязательно? – усомнилась Анри.

– О-о-о! – ответила вся цирюльня мощным хором.