В лезвии огромной секиры проступило лицо.

Просперо Кольраун, боевой маг трона, деликатно улыбался.

Копя ману в праздности, согласно Нихоновой школе, Просперо был слишком бережлив, чтобы после бессонной ночи куда-то ехать во плоти. Бассейн, массаж, фрукты-галлюцинаторы; успокаивающие пляски рабынь с бубнами, медитативный квинтет свирельщиков. Но отчего бы и не протянуть из бассейна в дом старого друга тоненькую ниточку амбит-связи? Для нас сто поприщ – не крюк…

Следующие полчаса Анри бранила себя за преступную потерю бдительности. Не отследить присутствие чужого инстант-образа! Проморгать структуральные изменения мана-фактуры в саду! Расслабиться наипозорнейшим образом! – и тебя, подруга, никак не обеляет тот факт, что это сам великий Кольраун, чистильщик гробницы Сен-Сен, победитель Септаграммы Легатов, дрессировщик Василиска Прекрасного…

Интересно, откликается ли он здесь на прозвище Альраун?

Или обижается, как обычно?

Проверять Анри не рискнула.

– Все, что ни происходит, к лучшему, – задумчиво пробормотал Месроп Сэркис, глядя, как экран после финала идет рябью, сворачиваясь.

Анри подумала, что у начальства очень странные обобщения.

– Если Чуриху в качестве награды были предложены сами квесторы, – продолжил толстяк, сцепив пальцы на животе, – их старались брать живыми. Высший Совет некромантов – господа умные и практичные. Они в курсе, что от способа умерщвления объекта и времени, прошедшего от мига первой смерти до старта насильственной витализации, зависит ряд существеннейших параметров будущего дрейгура. Не хочу отнимать ваше драгоценное время, друзья, но уж поверьте на слово. Квесторов брали живьем.

– Логично, – кивнул с лезвия раскольника Просперо. – Анри, кто из квесторов был первым выведен из строя при захвате?

«Сарабанда» превратилась в безумную пляску менад. Зеленоватые капли пламени отделились от рук человека в хламиде, веером уйдя во тьму за окном. Миг – и чародей мешком осел на пол…

– Кристофер Форзац, некромант.

– Физическим путем? Магическим?

– Магическим.

– Логично. Первым обезвредить квалифицированного мага, увлечь квесторов боем с дрейгурами, дать насладиться собственным боевым мастерством и без помех ввергнуть в беспамятство. Узнаю почерк Чуриха. Я бы действовал точно так же.

Три года назад Анри присутствовала на лисьей ловле, закрывая «Дело лис-оборотней». Женщины Уккле, города-сателлита столицы, подали челобитную в Трибунал, жалуясь на телесное истощение мужей и опасное сокращение рождаемости. Следствие выявило рыжих виновниц, Тихий Трибунал выслал арест-команду, усиленную сворой борзых. Вигилла своими глазами видела, как пара борзых догоняет поднятую из норы лису, нависает с двух сторон над низкорослой добычей и останавливает, крепко взяв зубами за уши. Лиса визжит от боли, тщетно пытаясь вырваться, а борзые ведут ее к ближайшему камню и начинают, не отпуская ушей, бить мордой о природное орудие пытки. После чего волокут оглушенную, беспамятную лису в клетку, возле которой ждет кто-то из вигилов, чтобы зачитать арестованной ее права и обязанности.

Неприятная картина, если не видеть заранее мужчин из Уккле, стараниями лисиц доведенных до слюнявого бессилия евнухов.

Разговор о захвате рыцарей Утренней Зари напомнил давнюю охоту.

Капитан Штернблад взял раскольник, собрался крутануть особо извращенным образом, но раздумал. Поставил оружие перед собой, взял древко двумя руками, вгляделся в отражение лица мага на стали:

– Просперо, ты ведь понимаешь: везти таких людей по дорогам, тайно, пусть даже в одурманенном виде… Слишком большой риск. Слишком долго. Куда ни кинь, все слишком.

– Есть масса скоростных порталов, которые трудно отследить волхвам-локаторам. Спатиумы третьего рода, блиц-дромосы, личные визитаторы… Волхв берет захват мана-фактуры коридора по схеме Касагрена, что обеспечивает очень незначительную ширину расходимости «пьяного луча», а здесь другие принципы. Думаю, чурихцы ушли сразу после захвата, вместе с оглушенными квесторами. А дрейгуров-мертвецов увезли на кладбище для повторного захоронения наемные работники, которым Чурих хорошо заплатил.

– Начать поиск наемников?

– Пожалуй. Но я о другом. Месроп, выходные дни влияют на подготовку объекта к дрейгурации?

– Да, – криво усмехнулся толстяк. – По выходным дрейгурация нежелательна. И в первый день недели. Дрейгур плохо ходит, подчиняемость командам ниже стандартной. Сыпь по телу, хронический кашель. Идеально – третий-четвертый день.

– Это хорошо. Если квесторы в Чурихе, они еще живы.

– Силовой вариант освобождения? – вмешался барон, жестом указывая на развешанное кругом оружие. – Я не сомневаюсь в ваших возможностях, любезный Просперо. Я даже уверен, что в случае вашего вмешательства Чуриху придется вечно восстанавливать не одну башню из трех, а минимум две. Или остаться безбашенным. Но вы не в состоянии отвлечь на себя все силы Чуриха одновременно. Заложников успеют ликвидировать, а тела – уничтожить. Нет тела – нет дела. Прямые доказательства у нас отсутствуют, Высший Совет подаст жалобу и окажется прав по всем статьям… А на дедовой стайне крюков перцануть – треску не оберешься! Простите, господа, это остаточные явления… Я имел в виду, что суд не примет нашей версии в качестве оснований для силового варианта.

Лезвие раскольника затуманилось.

– Вы правы, барон, – после длительной паузы сообщил Просперо, являясь вновь. – Мы в Ложе Бранных магов слишком привыкли полагаться на радикальные методы. Спасибо за мудрый совет.

Конрад фон Шмуц поклонился.

– Вы бы и сами поняли это, друг мой. Просто я успел первым. Ах, будь у нас возможность проникнуть в Чурих незаметно! Или на законных основаниях… Судари чародеи, никого из вас не приглашали в тамошние пенаты? На вечеринку, симпозиум, защиту диссертата? Консультантом, наконец?