Допев, Тамира налила себе еще коньяка и выпила, закусывая мандаринами, корки от которых бросала прямо на пол рядом с диваном.

…Темнело. Она вспомнила о еловой ветке, подаренной девочкой, и поставила ее в воду. Затем достала со шкафа единственное елочное украшение, которое в отличие от фальшивых, потому что не радуют, вызывало радость — старый сиреневый шар. На память из детства. Тамира взяла в руки еловую лапу, будто здороваясь, и повесила игрушку на нее.

Потом зажгла семь свечей: шесть расставила по комнате, а одну поставила на подоконник. Хотя это было опасно: мало ли кто увидит свечу с улицы и потянется на огонек?

От коньяка потянуло в сон. Тамира стянула малиновое платье, бросила его на пол и улеглась спать на кожаном белом диване в гостиной.

Пробуждение оказалось неожиданным и неприятным. Перед ней стоял неизвестно как попавший в ее квартиру незнакомец.

— А-а-а! — от ужаса закричала Тамира.

В аэропорту Вадим Дымов взял такси. Называя таксисту адрес: Набережная канала Грибоедова, номер… он мысленно закончил фразу: «Дом моего детства».

Такси неслось по зимнему, праздничному Петербургу. Изучая в окно порядком изменившийся за пять лет город, Дымов отметил, что Петербург все больше становится похож на европейскую столицу. А уж в европейских столицах Дымов толк знает — как-никак за последние три года исколесил с гастролями весь мир.

Из радио доносилась «Нарру New Year» группы «АВВА», ее сейчас крутили повсюду. Дымов вздохнул. Сказать бы уже побыстрее «Счастливого Нового года!» — его безмерно раздражают новогодние праздники, потребительская истерия и связанная с ними суета. Лично он не намерен принимать в этом участия: приедет домой и ляжет спать, чтобы отдохнуть перед завтрашним концертом.

В центре машина встала в пробке, и Дымов увидел растяжку. «Победитель международных конкурсов… Пианист Вадим Дымов» — и анонс предстоящего концерта в Большом зале Филармонии. Ему стало приятно: все-таки мировая слава — это одно, а знать, что тебя признали на родине, в городе детства, — другое.

…Он расплатился с таксистом и, подхватив изящный дорожный кофр, вошел в родное парадное. «Ну вот я и дома», — вздохнул Вадим и в порыве сентиментальности даже зачем-то погладил входную дверь. Поворот ключа — и он вошел в свою прежнюю жизнь. Дымов любил эту большую квартиру, с которой была связана огромная часть его жизни. За границей он часто вспоминал вид с балкона на канал Грибоедова и белый рояль в гостиной. Он поставил кофр на пол в прихожей и первым делом направился в гостиную, проведать рояль.

И вот тут он увидел нечто необъяснимое. Посреди гостиной на его диване лежало полуголое тело. Женщина. То ли спит, то ли мертвая!

От неожиданности Дымов закричал и как-то нелепо подпрыгнул на месте. Дама не пошевелилась.

Он отошел на пару метров и оттуда стал вглядываться в неопознанное тело. Что это? Петербургское привидение? Полноте, чушь какая! Но откуда она взялась? И что делать? Вызвать милицию? Вроде глупо. Что он скажет? Что отсутствовал за границей пять лет, а вернувшись, обнаружил в своей квартире на диване черт-те что в черных кружевных трусах?

— Эй! — сказал Дымов.

От волнения голос прозвучал хрипло и тихо.

Дымов прокашлялся и произнес громче:

— Эй! Как вас там…

Тишина.

Спит, бесстыжая! Ага, рядом с диваном стоит полупустая бутылка коньяка, насыпана мандариновая кожура, и валяется малиновая тряпка.

Дымов огляделся: в его гостиной на стенах всюду висели незнакомые картины. Исключительно кошки. Бред какой-то!

— Вставайте! — неожиданно громко закричал Дымов, разозлившись.

Рыжая девица потянулась и открыла глаза. Несколько секунд она ошалело смотрела на Дымова, а потом истошно завопила:

— А-а-а!

От ее вопля он сам вскрикнул и еще раз подпрыгнул на месте.

— Вы кто? — спросили они друг у друга одновременно.

Вопрос повис в воздухе.

Потом девица метнулась к журнальному столику.

Она схватила нечто темное, стянула чехол, и Дымов увидел в ее руках нож.

— Не подходи!

Девица угрожающе подняла нож вверх, как индеец.

На всякий случай Дымов отступил еще на метр — кто знает эту психопатку, вдруг и впрямь порежет…

— А теперь, отвечайте, кто вы такой и как сюда попали! — потребовала рыжая. — Небось какой-нибудь маньяк!

— Чего? — возмутился Дымов.

— Того! Увидели на улице красивую девушку, проследили, где я живу, взломали дверь, а теперь хотите меня изнасиловать!

— Я? Вас? Насиловать? — поперхнулся Дымов. — Да очень надо!

— Ну а что же вы тогда делаете в моей квартире?