Лишь отчасти. Кровь точно в этом участвовала, это она знала. Было ли что-нибудь еще, какой-нибудь символический дар? Чешуйка? Что-то маячило, какое-то неуловимое воспоминание на самой окраине ее сознания.

— Синтара.

Она слишком глубоко задумалась. Даже не заметила, как подошел Меркор. Оборачиваясь к нему, драконица постаралась изобразить, будто ее вовсе не застали врасплох.

— В чем дело?

— Ты заметила, как меняется твоя хранительница?

Синтара еще мгновение пристально вглядывалась в Меркора.

— Которая из них? — холодно уточнила она.

Золотой остался невозмутим.

— Та, про которую люди сказали бы, что она «сильно отмечена Дождевыми чащобами». Тимара.

— Я как-то не уделяла большого внимания ее переменам, хотя чешуи на ней стало больше, чем в начале путешествия.

— Значит, остальные перемены в ней происходят сами по себе? Это не твой дар?

«Какие еще остальные перемены?»

— Она едва ли заслуживает даров от меня. Она дерзка и своенравна. Она не восхваляет меня и не благодарна мне за внимание. С чего бы мне одаривать ее?

— Этот вопрос я задаю всем драконам, чьи хранители претерпевают явные изменения. Хотя Релпда объявила о своем намерении вслух, я не удивился бы, если бы остальные предпочли действовать втихомолку.

— И что же? — внезапно заинтересовалась Синтара.

— Только Релпда предложила хранителю переродить его кровью.

Синтара некоторое время обдумывала его слова.

— Разумеется, есть и другие способы породить Старшего, — проговорила она, как будто просто искала подтверждение своим мыслям, а не задала вопрос.

— Да. Они отнимают гораздо больше времени и обычно не настолько радикальны. Но не менее опасны, если дракон окажется неосторожен.

— Это она была неосторожна, а не я. Когда она вытаскивала из меня наждачную змею, немного моей крови брызнуло ей на лицо. Возможно, в рот или глаза.

Меркор немного помолчал.

— Значит, она меняется, причем посредством крови. Если ты не направишь перерождение, это может быть для нее опасно.

Синтара снова отвернулась от него.

— Мне кажется довольно странным, что дракона должны заботить опасности, грозящие человеку.

— Да, это странно, — признал он. — Но все обстоит именно так, как я сказал вам всем и как показывают новые способности Релпды. Нельзя изменить человека так, чтобы тебя не изменил он. Или она.

Меркор подождал немного, но, когда Синтара не ответила и даже не взглянула на него, тихо ушел прочь.

Простые радости. Простые человеческие радости. Горячая еда и питье. Теплая вода для мытья. Смягчающее масло для измученной кожи. Чистая одежда. Ему даже не пришлось много говорить. Карсон сам ответил на все вопросы и рассказал невзыскательной публике их историю в изрядно сокращенном, хотя и несколько приукрашенном виде. А Седрик полностью сосредоточился на миске дымящегося рагу и кружке горячего чая, поставленных перед ним. Даже твердокаменные корабельные галеты, если размочить их в подливке, казались почти изысканными на вкус.

Рядом маячил Лефтрин — и Элис тоже, с виноватым и раскаивающимся видом. Сев за стол рядом с Седриком, она почти не заговаривала с ним после первых объятий при встрече, но внимательно наблюдала за ним, пока он ел. Это Элис отмерила ему воды, нагрела и даже принесла исходящее паром ведро к порогу его каюты. Когда она постучала, он открыл дверь и позволил ей внести воду.

— Извини, воды для мытья совсем мало. Когда река еще сильнее обмелеет, мы снова сможем рыть колодцы в песке. Но пока что вода такая мутная, что набирается только какая-то похлебка из грязи.

— Все хорошо, Элис. Этого более чем достаточно. Я хотел бы просто обтереться губкой и смазать ожоги мазью. Рад видеть, что ты уцелела. Но я сейчас так устал.

Его слова намеренно скользили по поверхности их отношений, не затрагивая глубин, как если бы он разговаривал с Дэвви. Не сейчас. Ему нужно некоторое время побыть подальше от всех — и в особенности от нее.

Элис, конечно, заметила, что Седрик от нее отгораживается. Она держалась безукоризненно вежливо, но все-таки попыталась достучаться до него.

— Конечно, конечно. Я не стану беспокоить тебя сейчас. Сперва позаботься о себе. Но потом… я знаю, что ты устал, Седрик, но мне необходимо с тобой поговорить. Всего пара слов перед тем, как ты будешь отдыхать.

— Если надо, — проговорил он самым усталым голосом. — Позже.

— Хорошо, как скажешь. Я так рада, что ты жив и снова с нами.

А затем Элис ушла. Седрик сел на койку, позволяя себе расслабиться. Удивительно, какой уютной показалась ему эта затхлая, тесная каюта после того, что он недавно пережил. Даже сбившийся матрас выглядит привлекательно.