— Как хорошо оказаться в безопасности, с тобой, — проговорила она. — Я знала, что ты придешь за нами. Знала.

Разве она могла сказать ему что-либо более проникновенное? Он так обрадовался ее словам, что ощутил себя разом и глупцом, и самым мужественным человеком на свете. Лефтрин улыбнулся во весь рот и на миг крепко прижал ее к себе. А затем, прежде чем она успела высвободиться, сам отпустил ее. Ему вовсе не хотелось, чтобы она ощутила себя в ловушке.

Следующие слова Элис резко спустили его с небес на землю.

— Известно ли нам, что случилось с Седриком? Его смыло за борт волной?

— Мне так жаль, Элис. Я не знаю. Я был уверен, что он у себя в каюте. Я сошел на берег, чтобы… кое-что проверить. И был там, когда ударила волна.

Теперь надо было соображать быстро. Никто не знал, что он встречался там с Джессом. Никто даже не подозревал, что у них были какие-то общие дела. Сам-то он понимал, что убил охотника. Избил так сильно, что тот наверняка не выжил бы в воде. Он убил его и ничуть об этом не сожалел. Но это не означало, что он готов поделиться этой новостью с остальными. Это его тайна, и он унесет ее с собой в могилу.

— Мне повезло, что «Смоляной» отыскал меня в темноте и принял на борт.

Еще одна ложь. Неужели она не заслуживает от него большего?

— Возможно, Седрик вышел на палубу, и его смыло в реку волной, — продолжил он продираться через свой рассказ. — Или он мог сойти на берег. Знаю только, что когда я пошел его искать, на борту его не оказалось. И тебя тоже.

— И это я виновата, что втянула его в эту авантюру, — заключила Элис негромко, но уверенно, словно признаваясь в грехе.

— Не вижу здесь твоей вины, — заметил капитан.

— Зато я вижу.

Сила страдания в ее голосе встревожила Лефтрина.

— Послушай, Элис, мне кажется, нет смысла кого-то обвинять. Мы ищем Седрика и будем искать дальше. Мы не сдадимся. Решим, как устроить драконов, и сразу же возобновим поиски. Мы же нашли вас, верно? Значит, и Седрика найдем.

— Капитан? — перебил его Дэвви.

— Что такое, малой?

— Все, кто поднялся на борт, всерьез проголодались и хотят пить. Сколько пищи и воды можно им дать?

Грубая насущность этого вопроса напомнила Лефтрину, что он не только мужчина, но еще и капитан. Он бросил на Элис извиняющийся взгляд и направился прочь.

— Сейчас я должен заняться спасенными, — напоследок бросил он ей. — Но мы продолжим искать Седрика. Обещаю. Элис обратила внимание, что он не пообещал ей найти Седрика. Он не мог. Ее облегчение от того, что их нашли, радость от встречи с Лефтрином и сознания, что он цел, прошли в считаные мгновения. И радость, и облегчение показались ей слишком себялюбивыми, когда она задумалась, где теперь Седрик и что с ним сталось. Погиб? Умирает, цепляясь за плавучее бревно? Жив и беспомощен где-то на реке? Он ведь не сумеет позаботиться о себе, только не в этих обстоятельствах. На миг Элис представила его рядом: щеголеватого и умного, улыбчивого и доброго. Ее друг. Друг, которого она увезла от всего, что он любил и ценил, и затащила в это суровое место. И это его убило.

Элис добрела до своей каюты, радуясь тому, что может побыть одна. Вскоре ей снова придется выйти к остальным. Но пока ей нужно немножко времени, чтобы прийти в себя. По привычке она начала переодеваться. Длинное платье Старших казалось по-прежнему невредимым. Элис на всякий случай встряхнула его. Поднялось только облачко мелкой пыли — на ткани не осталось ни пятен, ни прорех. Она перебросила платье через руку, и оно заструилось, словно поток расплавленной меди. Какое чудо! Слишком дорогой подарок, чтобы замужняя дама могла принять его не от супруга. Эта мысль застала Элис врасплох, и она решительно отмела ее прочь.

Платье быстро высохло, как только она выбралась из воды, и согревало ее в суровые ночи под открытым небом. Почему-то там, где ткань прилегала к коже, ожогов осталось куда меньше. Внезапно опомнившись, Элис поднесла руки к лицу, а затем дотронулась до спутанных волос. Кожа на ощупь оказалась сухой и шершавой, волосы походили на солому. В сумраке каюты она взглянула на свои кисти. Багровая кожа, обломанные ногти. Ей стало стыдно вдвойне: не только из-за того, что она ужасно выглядит, но еще и из-за того, что в такое время волнуется о своей внешности.

Ужаснувшись собственной легкомысленности, Элис все же нашла ароматный лосьон и смазала им лицо и руки. Переоделась в свою, уже изрядно поношенную, одежду и некоторое время распутывала и расчесывала волосы. А потом ее захлестнула новая волна отчаяния. Она благополучно забылась в повседневной заботе о себе, но, закончив, вновь столкнулась с болью утраты и вины. На краткий миг Элис охватило искушение отправиться на камбуз, получить кружку горячего чая и сухарь. Горячий чай покажется таким вкусным после нескольких дней без него.