Девушка объяснила, что воспользовалась советом подруги, а также объяснила, что в дороге у нее украли деньги и письмо Софьи Ростопчиной.

— Ты не денег ли хочешь у меня просить? — нахмурилась старуха. Все свои сбережения и постоянно скудеющие доходы от имений она тратила на модных докторов, годами не выезжая из-за границы. «Так недолго и разориться», — предупреждали ее друзья. Анна Степановна, никогда не слывшая рачительной хозяйкой, предпочитала ужиматься в каждом гроше, чем задать взбучку ворам-управляющим и старостам. В своих поместьях она не показывалась, и что в них доходно, что убыточно, а что попросту разворовано — понять была не в состоянии.

— Деньги мне не нужны, — поспешила успокоить ее Елена.

— А у кого ты здесь остановилась? — неожиданно поинтересовалась Протасова. Это был очень скользкий вопрос, на который девушка не могла ответить правдиво.

— У родственников, — неопределенно протянула она.

— Не у князя ли Платона Мещерского? — воскликнула старуха, неожиданно заерзав в своем кресле.

— Нет, он нам не родня, — огорчила ее Елена. Она никогда раньше не слышала этого имени. — Я остановилась у… дальних родственников со стороны маменьки.

Тут девушка сделала паузу, вспомнив, как Софи отзывалась о своей двоюродной бабке. «Она слывет бессердечной, но изредка и в ней просыпается чувство. Разжалобить ее невозможно, однако если что-то напомнит ей былые времена или людей, к которым она была привязана в молодости, бабушка вдруг становится доброй и готова на любые жертвы!»

— Но я припоминаю… Кажется, папенька был в приятельских отношениях с князем Платоном Мещерским, — соврала она и почувствовала, как лицо ее заливается краской стыда. «Я и впрямь действую как авантюристка!»

— Он бывал у вас в Москве, — удовлетворенно кивнула Протасова. — А я так давно его не видела… Тогда он был еще губернатором Казанским и частенько являлся к нам во дворец. Матушка-императрица его всегда привечала, то орден на шею повесит, то окажет милость и протанцует с ним полонез. Красавец был хоть куда! После он, кажется, стал губернатором Владимирским? — обратилась она с вопросом к Елене, но не получив ответа, добавила: — До Москвы близехонько, вот оттуда-то, очевидно, князь Платон и наезжал в гости к вашему папеньке.

— Да, да, — торопливо подтвердила Елена, — князь приезжал из Владимира и останавливался у нас…

— Давно ли ты его видала, голубушка?

— Перед самой войной. — Елена была в отчаянии, но продолжала лгать.

— Что ж он? Все так же красив, статен? — Протасова сощурила слепые глаза, и Елене стало жутко.

— Ну не то чтобы… — нерешительно произнесла она, — годы берут свое…

— А тебе сколько лет, милочка? — поинтересовалась старуха.

— Шестнадцать…

— Всего шестнадцать? — улыбнулась Анна Степановна и тут же, нахмурившись, строго спросила: — А так бессовестно лгать в твои-то года где научилась? В институте благородных девиц или во французском пансионе?

— Я не лгу, — прошептала Елена, готовая провалиться сквозь землю.

— Князь Платон скончался пятнадцать лет назад, — огорошила ее старуха, — и ты вряд ли могла оценить его красоту. Он никогда не бывал губернатором во Владимире, после Казани был направлен в Вятку. А во Владимире до войны губернаторствовал князь Долгоруков, известный поэт. Стыдно не знать этого, дорогая. Хотя бы изредка заглядывай в адрес-календарь. — Протасова еще выше задрала подбородок, празднуя победу. Глаза ее при этом оставались мутными, безжизненными, как у мертвой.

— Очевидно, я перепутала вашего знакомого с каким-то другим Мещерским, — попыталась оправдаться девушка.

— Не мудрено, — хитро улыбнулась старуха. — Мещерских в России хоть пруд пруди… Так зачем ты ко мне пожаловала?

Елена поняла, что бывшая фрейлина проверяла ее с того момента, когда спросила, у кого она остановилась. Теперь, уличив гостью во лжи, Протасова не поверит ни единому ее слову. И все-таки юная графиня поведала свою историю. «Надо использовать эту возможность, — решила она. — Может быть, мне удастся растопить лед?» Вскоре девушка убедилась в тщетности своих усилий. Не дослушав рассказа до конца, Протасова вдруг возмущенно произнесла, по-куриному вертя головой на тощей шее:

— Ну и дура же ты, милочка! Таких дур еще поискать надо. Приняла бы предложение дядюшки, горя бы не знала. И кто же нынче выходит замуж по любви?

Произнеся отповедь, старуха с трудом поднялась с кресел и позвонила в колокольчик. Тотчас же прибежали тощий долговязый слуга в засаленной ливрее и горничная девка с заспанным плоским лицом и растрепанными волосами. Зная о недуге барыни, они держались до неприличия развязно. Девка зевала, почесывая поясницу, и без стеснения разглядывала поношенное платье гостьи. Лакей с фамильярными ужимками взял бывшую фрейлину под локоток.