Вести были всё мрачнее. Более десяти поставщиков прислали предарбитражные письма — в случае непогашения задолженности они будут вынуждены обратиться в арбитражный суд, чтобы взыскать с меня долг в принудительном порядке. Это грозило скандалом, арестом счёта со всеми вытекающими последствиями — Совинком не выиграет ни одного тендера и потеряет всех клиентов. Даже стратегические поставщики стали роптать и прямо говорить о том, что если не получат деньги до Нового года, то перейдут на новые условия работы — по предоплате.

Я всё больше склонялся к идее перехватиться общественными деньгами — находившиеся во Внешторгбанке деньги прямо просились быть использованными во спасение Совинкома. То были средства Экссона, поступившие на счета аффилированных фирм. Никто, кроме меня, не имел туда доступ.

Гори, мне нужно было расплатиться с Б. Браун, Джонсон и Джонсон и сделать предоплату за Кордис (структурное подразделение Джонсон и Джонсон, производящее продукцию для рентгенхирургии), Карбоникс и Мединж (производители искусственных сердечных клапанов), и Эгамед (компания из Словакии, выпускающая продукцию для кардиохирургии) — за товар с длительным сроком поставки под волгоградский кардиоцентр и 6-ю казанскую больницу. Если в январе мы не отгрузим этот товар нашим стратегическим клиентам, то будут серьёзные неприятности.

План перехватиться деньгами Экссона на три-четыре недели казался мне смелым, но надёжным. Эти деньги понадобятся не раньше февраля, а до этого я обязательно получу крупные суммы от кардиоцентра и 6-й больницы.

И я решился — плюс к пяти миллионам, которые я уже пустил на нужды Совинкома, были перечислены ещё двенадцать, и, таким образом, ситуация стала гораздо менее критической.

Ренат с Урсулой подвели итоги уходящего 2004 года. Они оказались весьма печальными. Вот основные цифры (объединены с теми данными, которыми владел только я).

— приблизительный доход по Совинкому (грязный) — 13,5 млн рублей

— чистый доход, полученный на Экссоне — 9,7 млн рублей

— чистый доход по вексельному проекту — 11,2 млн рублей

— доход аптеки в кардиоцентре — 950,000 рублей

— зарплата сотрудников Совинкома — 3,76 млн рублей

— аренда в кардиоцентре (офис, склад, аптека) — 288,000 рублей

— аренда остальных волгоградских аптек (сумма по всем 22 точкам) — 2,8 млн рублей

— прибыль остальных волгоградских аптек (сумма по всем 22 точкам, из которых только 10 были лицензированы и запущены) — 510,000 рублей

— доход Северного Альянса — 1,670 млн рублей

— аренда офиса Северного Альянса — 672000 рублей

— зарплата сотрудников Северного Альянса — 1,170 млн рублей

— доход от двух казанских аптек (открылись в сентябре) — точно неизвестно, так как ответственная за это дело казанская сотрудница Мухаметова просила оставлять ей всю выручку, «которой и так очень мало», на развитие

— аренда казанских аптек (с мая по декабрь) — 1,2 млн рублей

— мои командировочные расходы (в основном поездки СПБ-Волгоград) — 315,000 рублей

— внесено своих денег в кассу Экссона как возврат экспортного НДС — 9,3 млн рублей

— зарплата святого Иосифа — 1,8 млн рублей

— экстра-расходы на святого Иосифа (подписание писем у городских чиновников, необоснованное вымогательство и прочее) — 2,1 млн рублей

— инвестиции в аптеки (ремонт, оборудование, мебель, закупка товара) — 34,3 млн рублей

— убыточные сделки по Совинкому (те, что удалось обнаружить) — 1,3 млн рублей

— воровство и распиздяйство отдельных сотрудников (то, что удалось обнаружить) — 1,8 млн рублей

— проценты по займам (частные лица) — минимум 15,5 млн

— проценты по банковским кредитам — 1 млн рублей

— общая кредиторская задолженность (по займам) — 24 млн рублей

— задолженность поставщикам — 58,9 млн рублей

Активы:

— уставный фонд в Экссоне — $400,000

— товарные остатки на Совинкоме (опт и розница) — 15,6 млн рублей

— капитализация аптечной сети — крайне затруднительно оценить

Затруднительно было получить абсолютно точную картину по следующим причинам. Во-первых, существовали моменты, про которые мне ничего не было известно. Так, например, в один прекрасный день казанский сотрудник, работавший водителем-экспедитором, получил уведомление из транспортной компании о том, что у них на складе находится принадлежащий Совинкому товар на сумму около 200,000 рублей. Сотрудник приехал на фирму, получил по доверенности товар, получателем которого, судя по документам, значилась местная больница. У него не было поручений насчет этой больницы, и он позвонил в волгоградский офис, чтобы узнать, как ему действовать. Там никто ничего не знал. Началось разбирательство. В конце концов, всю цепочку размотали и выяснили, что полгода назад указанная больница сделала предоплату, и ей был отгружен товар — через означенную транспортную компанию. Товар пришёл в Казань, но экспедитору почему-то никто не позвонил. Местный менеджер явился в больницу с очередным рутинным визитом, и там ему предъявили: где оплаченный товар? Он позвонил в Волгоград, там сказали, что товар давно отправлен и должен быть получен. Сотрудник больницы, ответственный за закупку товара, который получал от нас комиссионные, позвонил заведующему отделением, для которого приобреталась продукция и спросил, получал ли он товар, тот невнятно ответил: «Кажется, что-то было». И тогда ответственный за закупку подписал приемную накладную (дубликат которой срочно выслали из Волгограда) и поставил печать. Далее, когда в Казань приехала Ирина и посетила эту больницу, там уже разобрались, что к чему, выяснили, что товар не был получен, предъявили ей это и потребовали оплаченный товар. Но она, в свою очередь предъявив подписанную и пропечатанную накладную, заявила на бетоне, что её ничего не волнует, товар отгружен, и убедила сотрудников больницы в том, что они получили продукцию и уже израсходовали, просто уже запамятовали, как было дело. (Вот что значит дар убеждения!!!)

В итоге товар был отправлен обратно в Волгоград и продан в другую больницу.

Но… данный факт наводит на размышления — что может быть обратная ситуация, когда товар мог куда-нибудь запропаститься, или мог быть ошибочно кому-то отгружен, и в силу недостаточного контроля этот эпизод не отразился в учете. А исполнители, допустившие халатность, подчистили документацию, чтобы скрыть свою некомпетентность и свои ошибки.

Во-вторых, еще одной причиной, по которой предоставленный финансовый отчет не может считаться полным — это отсутствие в нем данных о моих личных расходах (семейные, бытовые, развлечения, покупка квартиры на Фонтанке, ремонт квартиры на Васильевском острове, покупка недвижимости в Абхазии — обширный участок в горах с небольшим домом, и так далее), но это сугубо конфиденциальная информация, не подлежащая разглашению.