С тех пор мужские боги, когда только могут, стараются вернуть женских богинь Отцу Солнцу, хотя убийство богини — ужасное и трудно выполнимое деяние. Боги, которые ревностнее других преследовали женских богинь, пожертвовали толику своей плоти священному ордену, построившему Шафранную Башню; они стремятся восстановить чистоту душ и исправить зло, причиненное Страстью.

Чуть позже, примерно месяц спустя, мне довелось сопоставить эту необычную сказку с другой, в которой представлен явно женский взгляд на те же самые события. Госпожа Даная не знала, происходило ли все, о чем говорилось в сказках, на самом деле. Она считала, что это не имеет значения, но думала, что мне полезно будет брать уроки теологии. Впрочем, теология не входила в планы Управляющего. Поэтому госпожа Даная принесла мне больше книг, в которых обсуждались достоинства и недостатки богов.

Я, со своей стороны, кое-что почерпнула для себя из обеих сказок.

Однажды, когда мир был еще юным, Матушка Луна правила на небесах первой среди титанобогов. Отец Солнце тогда еще не пробудился и не стал ее супругом, спутником-консортом. Он спал бесконечным сном на постели из горячего песка под ее покоями со стенами из слоновой кости. Иногда, в час отдохновения от трудов небесных, Матушка Луна спускалась к нему и ложилась с ним. Хотя Отец Солнце спал, он и во сне дарил ей свое семя, и Матушка Луна зачинала детей.

Любимицей Матушки Луны была Страсть. Страсть обладала красотой, которая затмевала даже красоту матери. Волосы у Страсти напоминали одновременно золотую летнюю пшеницу, рыжие осенние листья, черный зимний лед и бледно-розовые весенние побеги. Кожа ее сияла отраженным звездным светом и была белой, как сливки. Губы у нее были слаще меда и пьянили больше вина. Страсть унаследовала все совершенство юного мира.

И вот однажды Матушка Луна разбила сад в землях, окружающих ее палаты из слоновой кости. В том саду посадила она предшественников будущего мира; они зрели на лозах, в земле, на деревьях. На востоке подрастал крупный рогатый скот. Между большими земляными колыбелями росли другие звери — кто на стеблях, кто на колосьях. На севере поместила Матушка Луна холоднокровных и крылатых тварей; не было у них ни меха, ни острых клыков, ни разума. На юге росли теплокровные животные; созревая и наливаясь теплом Отца Солнца, они готовились охотиться на других живых тварей и поедать их плоть.

Матушка Луна знала: чтобы ее урожай созрел, придется разбудить супруга. Подобно всем мужчинам, Отец Солнце часто прислушивался не к голосу разума, но к зову своих чресел. Матушка Луна старалась затянуть период ожидания.

В западном углу сада произрастали одушевленные. Они мирно спали на постели из мягкой листвы, умывались и очищались прозрачной родниковой водой. Одушевленные пользовались особой заботой Матушки Луны; она хотела, чтобы они были многочисленными и счастливыми. Были там мужчины всех цветов и размеров, а также эльфы и гномы, водяные и домовые, великаны и тролли — все, кого сотворили деятельные руки Матушки Луны в утреннем полумраке мира.

Как среди людей, так и среди потомства Матушки Луны имелись братья и сестры. Страсть резвилась с Любовью и Пониманием, близнецами Правдой и Милосердием, Справедливостью, Послушанием и прочими сестрицами. За окнами в парке у палат из слоновой кости состязались и дрались друг с другом их братья; они стреляли друг в друга стрелами с наконечниками из небесного железа.

Наблюдая за играми, Страсть прониклась вожделением к своему брату Времени. Он был красивый парень, крепкий, способный вынести все годы мира на своих широких плечах. Однажды, когда Матушка Луна отправилась в свой обычный путь по небу, Страсть пригласила Время в свои покои.

— Приди, братец, я научу тебя одной игре, — сказала она, когда они встретились на западных ступенях. Страсть облизнула губы, чтобы Время сразу понял, какие у нее намерения.

— Подобает ли твоя игра мужчинам? — спросил он. — Мужчинами управляют их чресла, в которых имеется два маленьких мозга, каждый не больше оливки. Поэтому соображают они не очень быстро.

Страсть коснулась своей груди и улыбнулась:

— Она подобает мужчинам больше других! — Ей казалось, что не понять ее невозможно.

— Тогда я приглашу братьев! — воскликнул Время и обернулся, собираясь созвать их.

Страсть схватила его за руку и притянула к себе, а другую руку положила на его мужское орудие.

— В мою игру мужчина и женщина играют наедине, — шепнула она ему на ухо.

Наконец Время понял, чего она от него хочет. Следом за Страстью он вошел в ее покои, но был так нетерпелив от похоти, что сорвал с нее одежды и, не считаясь с ее желаниями, тут же излил в нее свое семя. Страсть отругала и выгнала его; он со смехом убежал.

Груди Страсти отяжелели, и лоно ее было жарким после быстрого натиска Времени. Она пошла в западную часть сада, где спали одушевленные, и там, дабы утолить свои желания, стала соединяться со всеми по очереди, с мужчинами и женщинами. Все они улыбались во сне, когда она утоляла их и себя. Все шептали слова благодарности и погружались в приятные сны, полные вожделения, носителями которого являемся мы все.