Шрифт:
– Тогда лезь в грузовой люк и срасти кабели, а я посмотрю.
Куббер раздраженно дернул плечом.
– Лады…
Ракетный ранец потащил толстяка-кореллианина вдоль беспомощно зависшего истребителя.
– Келл?..
Голос был негромкий, призрачный и наводил на мысли о привидениях, потому что донесся вовсе не из шлемофона.
У Тайнера пересохло во рту. Хорошо еще, что прежде, чем поинтересоваться: "кто здесь?", он сообразил отключить основной микрофон.
– Это я… Мин.
– А как…
Келл расслабился. Честнее было назвать это состояние "обмяк", но Тайнер предпочитал считать себя сильным и не подверженным обморокам. Дойнос, похоже, сумел пробиться по персональному комлинку, который Келл обычно таскал в нагрудном кармане. В результате пришлось заняться гимнастикой: изогнуть шею так, чтобы подбородок уперся в грудь. Интересное занятие в жестком креплении шлема - Мин, вызови меня на нашей частоте.
– Нет-нет… не хочу, чтобы знали… Мне нужна твоя помощь.
– Валяй.
– Фонарь до сих пор молчит, мне нужно его оживить.
– Мин, у нас тут и без тебя забот по горло. Астродроид подождет.
– Пожалуйста, Келл…
Мин, кажется, был готов плакать от отчаяния. Келл озадаченно сдвинул брови. И голос у Дойноса по-прежнему был какой-то больной.
– А что он делает?
– Ничего! Не отвечает на команду горячей перезагрузки, и холодная ничего не дает. Я только впустую щелкаю тумблером. Келл, а он может… умереть?
– Ему просто требуется небольшой ремонт. Прекрати дергаться.
А он-то перепугался! Наверняка у астродроида накрылся силовой конвертер или сбой в программах; дроид не станет перегружаться, пока не доберется до источника питания.
– Сделай вот что… у тебя есть блок-ограничитель? Свой или одолжи у соседей. Долгое молчание, затем: - Да, нашел.
– Отлично, вставляй. В астродроид, я хотел сказать.
Мин над шуткой не засмеялся. Даже не сказал, что она глупая.
Вместо этого: - Да, вставил, но ничего не случилось.
– И не должно. А теперь выключи его.
– Ага,.. ага… никаких перемен. Келл горько вздохнул.
– А теперь включи.
– Ниче… эй, получилось!
Тайнер улыбнулся. Так и есть, сбой в программе, маленький электронный тромб смыло, и теперь бедолагу Фонаря можно перезагружать.
– Ив следующий раз вызывай меня в случае крайней необходимости. Только если вдруг обнаружишь, что у дроида смыло память, не паникуй и не отвлекай меня, ладно? У всех наших бортмехаников сейчас амнезия.
– Ага… ага… Спасибо, Келл. Конец связи.
Наконец-то Куббер решился на окончательный доклад начальству.
– Зубриле и Крохе подвижность мы вернули и даже за рекордное время, но с птичкой Фанана дела плохи, сэр. Требуется полный перезапуск всех систем.
Тона Фанана было видно сквозь фонарь кабины; лицо у киборга было белее снега. Тон утверждал, что раны перевязал. Врал, конечно; в узком тесном кокпите себе и первую помощь сложно оказать, не то что как следует позаботиться, поскольку аптечка все равно находится в небольшом трюме. И двигался Тон с трудом, ионное излучение должно было повредить и кибернетические импланты.
– Хорошо, - обреченно буркнул Антиллес.
– Поднимай Фанана на борт. Не забудь медпакет. Пока остаемся при мнении, что бомба подала сигнал своим хозяевам, кто бы они ни были. То есть ждем их с минуты на минуту. Если послание ушло через гиперпространство и предназначалось "Неуязвимому", то часа через два он будет здесь. Можем уйти в слепой прыжок, но я бы не советовал - ни в нынешнем нашем состоянии, ни вообще. Топлива у нас - фелинкс наплакал, разведку производить не на чем. Есть у кого умные мысли?
Куббер, бочонком порхающий вокруг фанановского "крестокрыла", прижал щиток шлема к транспаристилу фонаря и заговорил. Не по комлинку, не на частоте эскадрильи. Келл смотрел, как двигаются губы механика, как искажаются черты мясистого потного лица. Кажется, кореллианин кричал. Должен был, если хотел, чтобы звук его голоса прошел сквозь щиток и фонарь. Тон услышит. Потом Келл увидел, как Фанан апатично кивнул.
– Восьмой - боссу, - заговорил Мордашка.
– Давайте бросим машину Седьмого на орбите, пусть его найдут, а когда потащат в трюм, мы выскочим и возьмем всех гадов в плен…