Не получив ответа, Мордашка осторожно глянул на командира. Ведж рассматривал его с отвращением.

– Хочешь знать мое неофициальное мнение, Лоран? Я лично думаю, что ты попросту обосрался. Ситуацию можно было разрешить с меньшими потерями.

Мордашка сумрачно кивнул. Он и без Антиллеса чувствовал себя вонючкой.

– Но ничего неправильного в твоих рассуждениях нет, - продолжал Ведж.
– Наоборот. Не хватает, правда, данных для полного анализа и верного вывода. Я хочу, чтобы ты накрепко зазубрил вот что. Офицеру, который не умеет полагаться на собственные предчувствия и не хочет отвечать за подчиненных, под страхом смерти запрещено доверять командование.

Лоран обдумал услышанное.

– Вы правы, сэр.

– Так или и научись доверять. А потом возвращайся к своему подразделению и развлекай ребят, пока не начнут хотя бы кисло улыбаться.

В одиночестве ему дали побыть не дольше минуты. В дверь опять постучали. Ведж помотал головой. День складывался на редкость погано.

– Не заперто!

В кабинет вошел Мин Дойнос. По нему можно было изучать стойку «смирно» и демонстрировать новобранцам в качестве идеального примера.

Ведж оставил его стоять. Прошло всего несколько месяцев после того, как Дойнос вошел к нему в первый раз. Тогда он точно так же каменел, вытянувшись во фрунт. И как тогда, лицо Мина ничего не выражало, а взгляд упирался в переборку у Веджа над головой. Ан-тиллесу показалось, что дюрастил вот-вот треснет.

– Что надо?
– нелюбезно поинтересовался Ведж.

– После размышлений я пришел к выводу, что мое предыдущее намерение обосновано, сэр. Я хочу официально подать прошение об отставке. Это единственное, что я могу сделать.

Ведж подождал, но Мин не собирался ему помогать.

– Почему?

– Своими действиями я опозорил подразделение и несомненно положил конец своей летной карьере, Я хочу… я думаю, лучше уж самому» все закончить, не причиняя больше беспокойства вам или эскадрилье.

Да, и как в первый раз, Мин прятал мысли и переживания за непроницаемой маской, чтобы не сорваться при посторонних, и взвешивал, проверял, уточнял каждое слово.

– Извини, - сказал Ведж.
– Я прослушал окончание речи. «Все закончить», так? А дальше?

– Не причиняя беспокойства вам или эскадрилье, сэр.

Антиллес вздохнул. Он нагнулся, расшнуровал правый ботинок, стянул обувку с ноги и водрузил на стол.

– Ты тоже, Дойнос. Правый ботинок. Ставь рядом. Совершенная идеальная маска слегка перекосилась, из-под нее выглянул растерянный, одинокий и несчастный пацан.

– С-сэр… я не понимаю.

– А что тут понимать? Выполняй приказ.

Когда на столе, потеснив инфочипы, красовалась пара ботинок, Ведж уселся в кресло и задрал ноги на столешницу.

– Присаживайся, лейтенант. И ноги на стол. Это приказ.

Так они и сидели, два офицера, друг против друга, разглядывали друг друга и молчали. Первым не выдержал Мин.

– Сэр, у меня сложилось впечатление, что вы несерьезно отнеслись к моему рапорту.

– Ты умрешь от изумления, узнав, насколько серь-езно я к нему отношусь. А теперь, лейтенант, произнеси свою речь с самого первого слова. Не стесняйся, давай, ты же ее наизусть зазубрил. Она начинается словами: «своими действиями я опозорил».

– Вы издеваетесь!

– Нет, проверяю теорию. Видишь ли, лейтенант, я считаю, что в глупой ситуации невозможно произнести вызубренный текст, поэтому буду говорить вместо тебя, - Ведж принялся загибать пальцы.
– Ты принимаешь всю ответственность за свои проступки. Ты мужественно собираешься в одиночку общаться со следователями, лишь бы уберечь эскадрилью. Ты даже принес извинения. Как ловко ты делаешь себе укол обезболивающего, чтобы ничего не чувствовать, когда твои друзья и сослуживцы начнут говорить то, что они о тебе думают. Щеки Дойноса вспыхнули. Мин вскочил на ноги.

– Я пришел сюда не для того, чтобы вы делали из меня посмешище…

– Сядь!
– рявкнул Ведж.

Мин от неожиданности повиновался.

– Ноги на стол, - голос Антиллеса не становился мягче.
– Живо.

Мин нехотя выполнил распоряжение, щеки его по-прежнему были пунцовыми.

– Так-то лучше. А теперь попытаемся обойтись без речей. Я хочу слышать твои настоящий голос. Начинай.

Губы Дойноса шевелились; пилот беззвучно ругался. Потом он сказал: - Я пришел, чтобы подать в отставку.