Девушка с замиранием сердца шагнула, как она думала, в таинственный замок. Повеяло прохладой. Шагнула и остановилась. Дверь за ее спиной беззвучно закрылась. Кругом была пугающая тишина. Но Клара очутилась внутри еще одного двора, поменьше. Она слышала удары сердца и еще… да-да, чье-то отчетливое дыхание.

Она замерла, и тут густой, низкий и очень знакомый голос произнес:

– Добро пожаловать, синьорита!…

Итак, она, благоразумная, уравновешенная мисс Хартли, легко попалась на удочку. Синьор Висконти довольно ловко заманил ее в свой замок и намерен сделать ее пленницей.

Клара огляделась. Темницей служила огромная спальня, которая украсила бы номер-люкс пятизвездочного отеля. Средневековое великолепие прекрасно сочеталось с роскошным современным интерьером, подобранным с отменным вкусом. Но даже клетка, сделанная из чистого золота, останется клеткой, а потому блеск и богатство обстановки оставили девушку равнодушной.

Леонардо убрал руки, и пленница поспешно принялась растирать места, к которым хозяин прикасался, словно пытаясь уничтожить жгучие резкие следы его близости. Закрыв массивную дверь, Леонардо прислонился к ней спиной, скрестив на груди руки, как бы подчеркивая, что теперь Клара – его пленница.

– Вы звонили в Оксфорд? Откуда у вас уверенность, что я окажусь именно здесь? Вы сказали, что узнали, где скрывается Билл, но категорически отказались… – Девушка оборвала фразу на полуслове.

О боже! Она вдруг поняла смехотворность своего поведения, и краска стыда вспыхнула на лице. Леонардо Висконти ловко обманул ее, и она сама помогла ему.

– Так точно, – сухо заметил он и продолжал довольно скучно: – Мне пришлось изменить кое-что из сообщения услужливой соседки вашего отца. Он на самом деле уехал несколько дней назад, но неизвестно, на какой срок и в каком направлении. Но с ним на самом деле находилась девушка, по описанию очень похожая на Глорию.

Синьор Висконти повелительно поднял руку, едва Клара попыталась открыть рот, чтобы высказать мнение о людях, не брезгающих ложью и беззаконием для достижения целей. Но слова застряли у нее в горле, когда девушка увидела гневно сведенные черные брови.

– Я могу заглядывать в чужие души, синьорита. Вы обладаете холодным, недоверчивым разумом. Если бы я предложил вам поехать со мной на поиски Билла, отвратительного, испорченного художника, вы тут же почувствовали бы неладное и поступили по-другому. Ведь вам известно, что мои планы относительно коварного похитителя Глории не предусматривали вашего вмешательства.

При упоминании о Билле его глаза из-под нахмуренных бровей сверкнули лютой ненавистью.

– С вашей напористостью, – продолжил он, – вы бы обязательно нашли способ предупредить отца и помочь ему избежать справедливой кары. А такого поворота дел я допустить не мог, поэтому вынужден был пойти на обман. Затем решил сделать так, чтобы вы добровольно поехали за мной, и натолкнул вас на мысль о слежке, рассказав, как сам следовал за вами. В отеле специально продемонстрировал, что администратор говорит по-английски, чтобы облегчить вам поиски такси, и даже дал время на решение некоторых организационных вопросов.

– Но почему вы были так уверены, что я не догадаюсь о ваших кознях? – Клара буквально кипела в бессильной досаде на себя. Она и сама прекрасно понимала, что в тот момент слишком занималась самолюбованием, чтобы заметить очевидные признаки того, что ей подыгрывают.

– Конечно, я рисковал. Однако вас слишком ослепила самоуверенность. Разве я не прав? Ведь я же предупредил, что могу заглядывать в души.

У Клары чесались руки от желания ударить по его дерзкой физиономии. Леонардо Висконти слишком мало знаком с ней, чтобы делать скоропалительные выводы. Да, она женщина целеустремленная, с четко сложившимися взглядами и образом жизни. Но разве она высокомерная, самонадеянная? Нет! Никогда! И если коварному синьору удалось провести ее, то только потому, что Клара слишком переживала за отца, а потому почти утратила замечательную способность рассуждать трезво и логично.

– Вы не посмеете держать меня здесь против моей воли! – воскликнула девушка пронзительно. – Вы, очевидно, не только меня, но и Эдварда Джексона принимаете за глупца. Естественно, получив угрожающую информацию, явно отдающую беззаконием, он связался с полицией. И в ближайшее время вас арестуют и осудят как преступника.

– Вы ошибаетесь. Если Джексон действительно заботиться о своем клиенте, он так не поступит. Подумайте, это же очевидно, – в голосе хозяина прозвучала плохо скрываемая скука. – И уже почти с нетерпением он закончил: – Соберитесь с силами и мыслями, синьорита, призовите на помощь самообладание, которое, как мне кажется, вы считаете одним из своих главных достоинств. Чувствуйте себя в моих апартаментах как дома, потому что на некоторое время они действительно станут вашим домом. Устраивайтесь. Привыкайте. А я удаляюсь на некоторое время, чтобы дать вам возможность прийти в себя.

И Леонардо Висконти вышел из комнаты, тихо закрыв дверь. Лучше бы он хлопнул, мелькнула у Клары бессвязная мысль. Затем она услышала, как в замочной скважине проскрежетал и повернулся ключ и раздался щелчок. Мышеловка захлопнулась.

Девушку передернуло, стало сразу холодно. Огонь бессмысленной злобы угас, уступив место обреченности и апатии. Обвив руками дрожащее тело, она зажмурила глаза. Не надо плакать! Слышишь, не надо!

Скорее всего рассудок Висконти несколько помутился из-за навязчивой идеи о мщении за оскорбленную семейную честь. Явный пережиток старых времен! Он очень точно заметил, что Клара потеряла самообладание.