– Зачем спешить пробуждаться, если знаешь, что проснешься в тюрьме? Ты не представляешь, какая это мука – ощущать себя невольницей, не имеющей права покинуть ненавистную темницу!

– Да нет, я понял, как тяжело ты переносишь невольное заточение, – почти шелковым голосом возразил Висконти. – Вот насчет тюрьмы, как ты говоришь, я и хотел с тобой побеседовать. Пей кофе, одевайся и за завтраком во дворе мы поговорим.

Девушка не поддалась очарованию его улыбки, которая, без сомнения, была намеренно обезоруживающей. Как видно, синьор Висконти не намерен больше держать ее взаперти, а это уже прогресс. Значит, нужно продолжать выбранную роль, и тогда, возможно, уже сегодня он освободит ее из заключения.

– Как скажешь. Ты же мой тюремщик, и я вынуждена повиноваться, – с унылым безразличием произнесла Клара и взяла чашку кофе. – Я присоединюсь к тебе, как только приведу себя в порядок. Думаю, дорогу во двор я найду сама.

– Даже не помышляй об этом! После того, что случилось вчера, я не допущу, чтобы ты оставалась без присмотра ни на минуту. Кто знает, какая очередная безумная идея посетит твою милую головку в следующий раз?

Нахал! Естественно, он считает ее неуравновешенной истеричной дамочкой. Выходит, Клара подорвалась на собственной мине. Однако ставки сделаны, игра началась.

– Тогда, надеюсь, ты позволишь мне уединиться хотя бы в ванной комнате, чтобы принять душ и переодеться? – И добавила про себя: за дверью, которую она запрет собственноручно.

Но Леонардо отрицательно покачал головой.

– Боюсь, что невозможно. Я не извращенец, и мне не доставляет удовольствия подглядывать за женщинами, но у меня, увы, нет другого выхода. Я не хочу, чтобы мои лезвия превратились в страшные орудия самоубийства.

Клара с подозрением посмотрела на мужчину, решая, как лучше поступить в данной ситуации. Ах, если бы узнать, что скрывается за доброй улыбкой, за жалостливым взглядом черных глаз! Действительно ли резкая перемена в его поведении связана со страхом за жизнь заложницы или в ней кроется коварный умысел?

И тем не менее девушке предстояло выбрать один из двух возможных путей. Или категорически отказаться покинуть кровать, пока он не уберется из спальни, рискуя, правда, сильно разозлить хозяина и упустить возможность мирного разрешения проблемы, или же безропотно подчиниться его указаниям и во время завтрака, пользуясь благоприятным настроением Леонардо, попробовать добиться освобождения.

С досадой стиснув зубы, девушка откинула покрывало, встала с постели и, взяв сумку и одежду из шкафа, направилась в ванную. Ей приходилось придерживать разорванную ночную сорочку, чтобы та не слишком откровенно обнажала тело.

Хозяин проследовал за пленницей. Вместе с ней вошел в ванную и закрыл дверь. Девушка резко развернулась, намереваясь в грубой форме дать выход накопившемуся раздражению. Но вовремя сдержалась. Вместо оскорблений она произнесла четким холодным голосом:

– Будь, по крайней мере, джентльменом, не подглядывай. Я обещаю, что не дотронусь до бритвенных приборов.

Ей показалось, что во взгляде пленительных черных глаз промелькнула усмешка, но тем не менее по ее просьбе он все-таки отвернулся к двери.

Бросив быстрый взгляд на его благородный профиль, Клара подошла к раковине. Придется обойтись без душа. Она быстро почистит зубы, умоется, оденется и будет готова к важному разговору. Отпустит ли синьор Висконти свою пленницу или оставит в стенах замка, целиком зависит от ее умения владеть собой.

Закончив скромный утренний туалет, Клара стала снимать ночную сорочку, проклиная в душе тот час, когда в ее размеренной, идущей как часы жизни, появился итальянский аристократ. Наконец девушка освободилась от рубашки и прямо перед собой увидела невозмутимое лицо. Тут уж сдержаться было совершенно невозможно, и женская ладонь звонко ударила по смуглой гладковыбритой щеке.

Леонардо не вздрогнул, лишь молниеносным движением схватил ее руки. Он выглядел невозмутимо, словно пощечины для него – явление обыденное, не заслуживающее особого внимания.

Вряд ли найдется еще одна женщина, которая решится ударить такого чертовски привлекательного мужчину, подумала Клара, стремясь высвободиться от тугих «наручников», которые в ответ на ее старания сжимались сильнее. Наконец его чувственные губы скривились в ехидной улыбке, и он нарушил молчание:

– Я не понимаю, почему ты стесняешься? Так реагируют девственницы. А между тем ты вчера без всякого смущения продемонстрировала мне свои прелести!

– Гнусная ложь! – воскликнула Клара, багровея от негодования, но, похоже, распалялась совершенно напрасно, ибо он продолжил не реагируя на ее возражения:

– Да, я уже ознакомился с твоим телом не только визуально, но и физически. Ты, надеюсь, не забыла, что ночь я провел рядом с тобой, сжимая тебя в объятиях и ощущая каждый изгиб твоего, надо признать, прекрасного…

– Заткнись!

Если бы ее руки были свободны, Клара зажала бы уши, чтобы не слышать мерзкие, гнусные слова в свой адрес, которые произносил ненавистный плавно льющийся сладкий голос. А тут еще взгляд, ощупывающий ее фигуру и явно намеревающийся прочесть ее находящиеся в смятении мысли.