— Шутишь? — изумился Джордан.

Он попробовал представить, как поступит Барри Делани, когда сложит два и два. Может, черт побери, вкатит в зал суда торт из мороженого, чтобы угостить присяжных, пока будет выступать со вступительной речью. Он изо всех сил пытался придумать ходатайство, которое нужно подать, или свидетеля, которого необходимо пригласить, чтобы отсрочить начало слушания. Он раздумывал, станет ли потакать защите Пакетт.

— Дерзайте, — заявил Крис так тихо, что сначала Джордану показалось, будто он ослышался.

— Что-что?

— Сделка о признании вины… — Крис скривил губы. — Пусть катятся с ней ко всем чертям!

Никакими писаными правилами не запрещалось Гас и Майклу рассказывать о своих еженедельных встречах, но они продолжали обедать тайком (все равно что скрывать улыбку на похоронах), украдкой пробираясь в закусочную, как будто пересекали вражескую границу. В известном смысле так и было: велась война, и они легко могли оказаться лазутчиками, которые искали утешения у человека, имеющего все причины предать тебя, как только повернешься к нему спиной. С другой стороны, они в прямом смысле могли стать друг для друга спасательным кругом.

— Привет! — выдохнула Гас, опускаясь за столик, и улыбнулась Майклу, который листал заламинированное меню. — Как у него сегодня дела?

— Нормально, — ответил Майкл. — Ждет, когда ты придешь.

— Он до сих пор болеет? — спросила Гас. — На прошлой неделе он ужасно кашлял.

— Сегодня намного лучше, — успокоил ее Майкл. — Ему дали микстуру от кашля.

Гас разложила на коленях салфетку. При виде Майкла у нее по телу пробегал холодок, как у влюбленной школьницы. Она была знакома с Майклом двадцать лет, но лишь сейчас по-настоящему начала его узнавать, как будто случившееся изменило не только ее восприятие окружающего мира, но и людей, его населяющих. Почему раньше она не замечала, что голос Майкла так легко может успокоить? Что у него такие сильные руки, такие добрые глаза? Что он слушает ее так, будто вокруг больше никого нет?

Гас в полной мере и даже с некоторым чувством вины осознавала, что разговоры, которые она ведет с этим человеком, она должна вести со своим мужем. Джеймс все еще отказывался говорить о сыне, как будто само имя Криса и выдвинутые против него обвинения были огромной черной летучей мышью, которую стоит лишь освободить — и она расправит свои крылья, станет кричать и больше никогда не вернется туда, откуда ее выпустили. Гас с нетерпением ждала этих субботних встреч, проходивших в часы посещений в Графтонской тюрьме, потому что был человек, с которым она могла поговорить.

То, что этим человеком оказался Майкл, иногда смущало. Поскольку его жена была лучшей подругой Гас в течение… да что там говорить, почти всю жизнь… они знали друг о друге много подробностей, так сказать, из вторых рук. Мэлани рассказывала Гас о Майкле, а Майклу о своей подруге Гас. Эти глубоко личные подробности, которые при других обстоятельствах они никогда бы друг о друге не узнали, порождали неловкость и делали их близкими друзьями.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь, — отпустил комплимент Майкл.

— Я? — засмеялась Гас. — Что ж, спасибо. Ты тоже.

Она говорила правду. Глядя на фланелевые рубашки Майкла, его потертые джинсы, которые приходилось носить из-за особенностей работы ветеринара, Гас приходили на ум нежные, уютные слова, такие как «утешение», «гнездо» и «защищенность».

— Ты принаряжаешься, когда идешь сюда на свидание, верно?

— Похоже на то, — призналась Гас, опустила глаза на свое платье с набивным рисунком и улыбнулась. — Только не знаю, на кого пытаюсь произвести впечатление.

— На Криса, — ответил за нее Майкл. — Ты хочешь, чтобы он запомнил тебя такой, пока сидит в тюрьме.

— Откуда ты знаешь? — поддразнила Гас.

— Потому что я поступаю точно так же, когда иду на могилу Эмили, — признался он. — Пиджак и галстук — можешь представить меня в галстуке? — на тот случай, если она смотрит.

Пораженная Гас подняла на него глаза.

— Майкл… — сказала она. — Иногда я забываю, что для тебя все гораздо тяжелее.

— Не знаю, — ответил Майкл. — По крайней мере, для меня все закончилось. А для тебя только начинается.

Гас провела пальцем по краю блюдца.

— Почему я помню, как будто это было вчера, как они ловили лягушек и играли в салки?

— Это было недавно, — тихо ответил Майкл. — С тех пор прошло совсем немного времени. — Он оглядел маленькую закусочную. — Не знаю, как мы здесь оказались. Я так ясно помню эти дни, что чувствую запах свежескошенной травы, вижу сосновую смолу, прилипшую к ногам Эмили. А потом — бац! — я уже на могиле дочери или у Криса в тюрьме.

Гас закрыла глаза.

— Тогда все было так легко и понятно. Мне никогда и в голову не приходило, что может произойти подобное.