— А мне плевать! — кричал он. — Я уже вам говорил. Хорошо. До свидания.

Он поднял глаза на Гас и прищурился.

— Чем я могу вам помочь?

— Сомневаюсь, что поможете, — резко ответила Гас и швырнула свой экземпляр «Газетт» ему на стол, чтобы был виден кричащей заголовок. — Я хотела бы знать, когда это газета стала печатать небылицы?

Фавр закашлялся и перевернул газету, чтобы прочитать заголовок.

— А вы…

— Гас Харт, — представилась она. — Мать мальчика, которого обвиняют в предполагаемом убийстве.

Фавр ухватился за ее слова.

— А здесь мы так и пишем: предполагается, что девушка была убита, — возразил он. — Я не понимаю…

— Где уж вам! — отрезала Гас. — Где уж вам понять, у вас же нет сына, которого бросили в тюрьму, где он должен провести девять месяцев, пока у него появится шанс доказать свою невиновность. Где вам понять, раз вы позволили журналисту ради эпатажа воспользоваться обрывками информации из полицейского отчета. Мой сын никогда не скрывал того, что был с Эмили Голд, когда она умерла, так почему его присутствие на месте преступления превратилось в решающую улику?

— Потому, миссис Харт, — ответил Фавр, — что это отличная наживка. А в нашей глуши не так уж много сенсаций.

— Вы эксплуатируете нашу фамилию, — заявила она. — Я могла бы подать на вас в суд.

— Могли бы, — согласился главный редактор. — Но, кажется, вы и так уже немало заплатили адвокату. — Он пристально смотрел на Гас, пока она не отвернулась. — Разумеется, нам было бы интересно выслушать вашу версию произошедшего. Как вы, наверное, знаете, мать девочки дала Луи эксклюзивное интервью. Он с радостью возьмет интервью и у вас.

— Это исключено! — отрезала Гас. — Почему я должна искать объяснения случившемуся, если Крис не сделал ничего плохого?

Фавр моргнул.

— Это вы мне скажите.

— Послушайте, — продолжала Гас, — мой сын невиновен. Он любил эту девушку. Я любила эту девушку. Вот наша правда. — Она хлопнула ладонью по газете. — Я требую, чтобы напечатали опровержение.

Фавр засмеялся.

— Опровержение чего? Случившегося?

— Тона повествования. Статью, где яснее, чем в этом чтиве, будет говориться о том, что Кристофер Харт невиновен, пока суд не признал его таковым.

— Хорошо, — согласился Февр.

Он слишком легко сдался.

— Хорошо?

— Хорошо, — повторил главный редактор. — Но только статья не будет иметь значения.

Гас скрестила руки на груди.

— Это почему же?

— Потому что читатели уже пронюхали о произошедшем, — пояснил Фавр. — Возможно, этим делом заинтересуется даже «Ассошиэйтед пресс». — Он смял газету в комок и бросил в корзину для мусора. — Я мог бы написать, что ваш мальчик — сам ангел, отрастил крылья и вознесся к небесам, миссис Харт. И это могла бы быть чистая правда. Но люди уже вцепились зубами в эту историю и больше ее не отпустят.

Селена вошла в дом Джордана, сбросила куртку и вытянулась на диване. Томас, который слышал, как хлопнула дверь, выбежал из спальни.

— Ой, привет, — поздоровался он. — Что случилось?

— Посмотрите на него, — зевнула Селена. — Ты хорошеешь с каждым днем.

— Хочешь пригласить меня на свидание?

Селена засмеялась.

— Я уже тебе говорила. Когда закончишь школу или вымахаешь до двух метров — что произойдет раньше. — Она взяла полупустую банку пепси, понюхала и отпила. Потом оглядела валяющиеся на полу гостиной бумаги. — Где отец?

— Вот он, — ответил Джордан, выходя из своей спальни в мешковатых тренировочных брюках и футболке «Найк». — Кто, черт возьми, дал тебе ключ от моего дома?

— Я, — невозмутимо ответила Селена. — Сделала дубликат несколько месяцев назад.

— В любом случае, — сказал Джордан, — следовало спросить у меня разрешение.

— Не выступай! — Селена повернулась к Томасу. — Что на него нашло?

— Он сегодня получил у прокурора дело. — Томас уныло покачал головой. — Ему просто необходима жилетка, чтобы поплакаться.

— У меня нет жилетки и нет привычки быть жилеткой для тех, кто платит мне деньги, — ответила Селена.

— Я лично ничего тебе не плач'y, — заметил Томас.

— До свидания, Томас! — в унисон воскликнули Селена и Джордан.

Томас засмеялся, вернулся в свою комнату и закрыл дверь.

Селена уселась, а Джордан опустился на кипу бумаг на полу.

— Настолько плохо?

Джордан постучал пальцем по губам.

— Я бы не стал утверждать, что все настолько плохо. Я бы сказал, что все не очень хорошо. Многие улики можно трактовать по-разному, в зависимости от точки зрения.