Тем временем Чао Тай ловко разделал тушки, развел костер, который, к удивлению Сайласа и неизменному восторгу рыжего, почти совсем не дымил, и принялся жарить мясо. Они молча наблюдали за готовкой, чувствуя, как голод вгрызается во внутренности, а потом, насытившись, в блаженной истоме откинулись на траву. Сайлас начал задремывать, он периодически просыпался, нащупывая Челнок, и тогда видел, как в наступившей темноте освещаемые неясными отблесками гаснущего костра сидят и «разговаривают» рыжий и китаец. «Интересно, на каком языке они общаются?» — окончательно засыпая, подумал сиятельный лорд. Он уснул и что-то видел во сне, проснулся в холодном поту и мог вспомнить только омерзительных склизких тварей, населявших его сновидения.

На следующий день, перекусив остатками вчерашнего пиршества и захватив немного с собой, они двинулись дальше. Лес стал гуще, и теперь приходилось продираться сквозь запутанные ветви, поросшие мхом. К тому же появились отвратительные летающие и кровососущие насекомые, которые окончательно отравили спутникам жизнь. Когда солнце остановилось в зените, они сделали привал под огромной раскидистой елью. Насекомые немедленно набросились на них с новой силой, особенно досталось рыжему, голые ноги которого вызывающе торчали из-под того самого балахона, позаимствованного в пыточной.

— А куда мы, собственно, направляемся? — бешено расчесывая укусы, спросил Алекс.

— Пока как можно дальше от чудесного места, которое мы вчера покинули, — сказал Сайлас. — А потом… Мы должны найти тех, кто всем здесь заправляет.

— А с чего ты взял, что таковые имеются?

— Ну кто-то должен здесь всем заправлять. Не этот же жирный боров с голыми ляжками! И кто-то должен владеть технологией, которая изготавливает все эти вещи, которые мы видели в замке. Не думаю, что местные скакунчики владеют секретом вечного пластика.

— Вечный пластик! Здорово! — не в тему воскликнул рыжий.

— Только люди, владеющие знанием и ресурсами, могут помочь нам, — договорил Сайлас.

— А потом?

— А потом мы все отправимся по домам.

«Или не все», — подумал лорд про себя и прислонился к пахнущему смолой еловому стволу, закрыв глаза.

— Ты знаешь, очень интересно было бы определить, где мы находимся, ну, географически, — тронул его за плечо Алекс.

Сайлас поднял руку и уставился на предплечье, где был вшит навигатор. Неожиданно обрадовавшись, что удалось вернуть комбинезон, он даже на минуту почувствовал что-то вроде ностальгии, но сразу себя одернул: «Все равно твоего мира, который ты помнишь, уже не будет, как бы твой крестовый поход ни закончился».

— Мы находимся в юго-западной части материка Евразия, — сообщил он. — Когда-то, наверное, в твое время, здесь располагалась страна под названием Франция. Вот откуда все эти рыцарские замашки. А говорят на английском… Хотя уже в моем времени он является всемирным.

— А куда делись все остальные языки? — озаботился любопытный Алекс.

— Это долгая история. К тому же все произошло задолго до моего рождения, — задумался Сайлас. — И больше уже не произойдет, насколько это зависит от меня…

— Что-что?!

— Да нет, это я так, — спохватился лорд. — В общем, в начале двадцать первого века разразился глобальный экономический кризис…

— Ну, это я знаю, — усмехнулся рыжий. — У нас только об этом все и говорят.

— Ты будешь слушать? — раздраженно сказал Сайлас и продолжил: — Ну, разразился и разразился… Часть стран выкарабкалась, а часть — нет. Начался голод, разрушились экономические связи. Слабые страны стали грызться между собой, вступились сильные. Начались войны. Возникла новая болезнь. Начала рушиться инфраструктура. Военные дождались своего часа… В общем, началась такая кутерьма, что через несколько десятилетий пришлось начинать строить все заново. На руинах возникло строго классовое общество, разделенное на кланы. Кое-как восстановили экономику, тем более что населения осталась едва треть. Все это наглядно доказало нежизнеспособность так называемого демократического общества…

Неожиданно Сайлас прервал рассказ и решительно сказал:

— Всё, отдохнули, пора двигаться дальше.

Неохотно они поднялись на ноги и продолжили свой путь под ставшим горячим солнышком. Комары, почувствовав разгоряченную плоть, неистовствовали, ветки хлестали по лицу, а ноги постоянно проваливались в невидимые из-подо мха ямы. Рыжий потел, кряхтел и ругался на своем неблагозвучном языке, китаец шел молча, сосредоточенно смотря под ноги. Сайласу тоже приходилось нелегко, но он, как настоящий Бонсайт, скрипел зубами и терпел. Тут сказывалась школа, которую он прошел под руководством своего непримиримого отца.

«Только человек, который умеет терпеть боль и лишения, — говорил он, — может рассчитывать на победу над своими врагами. А врагами для тебя являются все вокруг — и старик, и женщина, и ребенок. Запомни это! Никому не верь!» Каждая фраза сопровождалась ударами, которые наносили два дюжих слуги. Сайлас, тогда еще совсем мальчишка, должен был терпеть, если он не выдерживал и плакал — начиналось настоящее избиение. Эти уроки он запомнил на всю жизнь. Тогда он ненавидел отца, но теперь, став взрослым, понимал, что только так можно подготовить к взрослой жизни настоящего бойца и лорда. Без жалости, без любви, без привязанностей, без чести. «Кому она нужна, эта ваша честь, — издевательски кривя губы, говорил отец. — Если тебе это выгодно — убей, укради, предай, ударь в спину! Только ты имеешь значение, остальные — пыль под твоими сапогами!» Тут размышления сиятельного лорда прервались, так как его нога провалилась в одну из замаскированных ям, на этот раз заполненную водой.