— Черт возьми, иногда приходится идти на риск.

В марте Джером Зербе, фотограф, делавший фотографии для великосветских колонок, их сфотографировал. Но не увидев этих фото в иллюстрированных изданиях, Сара уволила Билла Долла, их пресс-агента, и наняла графа Распони.

— Он лучше во всем разбирается, — сказала она Мейв.

Мейв было жаль Билла Долла.

— Мейв, в этих играх приходится быть жестокой. О нас очень мало пишут. Кроме того, что о нас много писали у Чолли, где еще нас упоминали? В прошлом месяце только раз Леонард Лайонс, два раза Килгаллен, а Уинчелл о нас совсем не писал.

— Кто-то сказал мне, что к Уинчеллу попасть практически невозможно, потому что он требует, чтобы ему сообщили сплетни о пяти представителях света, и только тогда он упоминает вас в своей колонке.

— Ну, это проблема репортера, а не наша.

Мейв предпочла бы, чтобы ее вообще не упоминали ни в одной колонке. — Сара, ты считаешь, что нас упоминали недостаточно?

— Недостаточно. Никогда не бывает вполне достаточно.

Ей хотелось бы, чтобы ее отец видел ее имя каждый раз, когда он брал в руки газету. Пусть поймет, что она все сделала сама!

Мейв спрятала газету за спину. Сара захотела знать, почему Мейв ухмыляется, как зеленоглазый чеширский кот.

— Твое желание исполнилось. Вот… — Она протянула Саре газету с колонкой Никербокера.

Там были фотографии Сары и Мейв. Заголовок — «Две дебютантки года».

— Странно, что Игорь Кассини подумал о двух дебютантках, как ты и задумала. Каждый год бывала только одна. Как будто ему нашептала в ухо маленькая птичка. Разве это не странно, Сара?

— Наверно. Теперь «Вог» и «Харпер» будут умолять нас, чтобы мы им позировали. Но я уверена, что ты будешь пользоваться большим успехом, чем я.

— Почему?

— Ты высокая, с рыжими волосами, как новая модель, которую мы видели в «Лайфе». Только ты еще красивее.

— Ну тебя. Я не такая красивая, как она. Я вообще некрасивая.

— Ради Бога, Мейв. Я ненавижу, когда ты прибедняешься. Если ты хоть когда-нибудь подпустишь к себе парня ближе чем на десять футов, ты поймешь, насколько ты красива. Ты, наверно, самая прекрасная женщина всех времен и народов, как Лилли Ленгтри или… ну… мадам Помпадур!

— Какую чушь ты несешь, Сара!

Сара внимательно посмотрела на Мейв.

— Мне кажется, что я разгадала твой секрет.

Мейв поднесла руку к горлу, у нее бешено забилось сердце.

— Какой секрет?

— Не то что тебе не нравятся мужчины. Ты их до смерти боишься!

— Опять говоришь чушь?

— Ты себя ведешь, как будто ты фригидна. Я в это не верю. Мне кажется, что внутри ты вся кипишь от страсти.

Мейв засмеялась:

— Ты кидаешься из крайности в крайность, Сара. А как насчет тебя? Ты ведешь себя, как будто вся пылаешь, но у тебя не больше опыта, чем у меня. Может, это ты боишься мужчин, несмотря на имидж сексуально озабоченной девицы?

— Я? Боюсь мужчин? Да я их разжую и выплюну, и так каждый день перед завтраком! Я просто жду своего единственного мужчину! Вот мой секрет! Но мне кажется, что нам следует поторопиться. У меня такое впечатление, что даже моя тихая, как мышка, кузина спит со своим милым.

— Марлена? — Мейв не могла этому поверить. — Я не думаю, что Марлена будет заниматься этим, не выйдя замуж…

— Клянусь, что она раздвинула ножки для старика Джонни. Он не закончит учебу еще тысячу лет, и они не смогут пожениться. Ему только стоит сказать: «Как я буду знать, что ты меня действительно любишь, если ты мне это не доказываешь?» — и Марлена вывернется наизнанку, чтобы доказать свою любовь.

Мейв вздохнула.

— Ладно, не расстраивайся. Знаешь, как говорят: «Пользуйся или все потеряешь».

— Мне кажется, что с научной точки зрения это неправильно, — хихикала Мейв.

— Надеюсь, нет, моя сладенькая!

Сара швырнула газету в мусорное ведро.

— Сара, что ты делаешь? После того как ты потратила столько сил, чтобы стать дебютанткой года, ты не хочешь сохранить вырезки из газет?

— Мейв, дорогая, завтра утром это станет прошлогодними новостями. Застывшее холодное картофельное пюре. Теперь, когда нас официально назвали дебютантками 1946 года, считай, что сезон закончился. Начнется новый сезон, и там будут новые хорошенькие мордочки. Мне кажется, что сейчас мы называемся пост-дебютантками. А я ненавижу, когда обо мне говорят «пост». Нам следует подумать о чем-нибудь еще.

— Например?

— Мы будем думать об этом осенью. Сейчас следует подумать о лете. Оно придет к нам совсем незаметно, и все, кто останется в Нью-Йорке на лето, могут умереть от стыда. Мы поедем на некоторое время в Чарльстон — мне нужно навестить маму, — потом в Ньюпорт и в Саутгемптон. Там будут очень хорошие праздники и приемы. Потом мы отправимся в Калифорнию навестить Крисси. Как тебе мой план? Но сначала мы должны закончить наш сезон дебюта совместным ленчем, хотя бы не в полном составе. Как ты думаешь, нам удастся вырвать Марлену из объятий Джонни хотя бы на несколько часов?