— Нет, ты останешься со мной. Ты должна слышать все, что я скажу Саре. Обещай, что не уйдешь.

— Я обещаю. — Крисси хотелось заплакать. Она даже боялась оставаться одна с Сарой, как будто Сара стала частью его, а оба они были демонами. Бедная Мейв! Бедная Сара! По щекам Крисси потекли слезы. Она не могла помочь ни Саре, ни Мейв!

Но когда в комнату вбежала Сара и обняла Мейв, Крисси обрадовалась, что Мейв не оттолкнула ее. Они несколько секунд держали друг друга в объятиях. Как ни странно, Мейв успокоилась, пригладила волосы Сары, вытерла слезы простыней и спокойно заговорила с ней.

Для Мейв это был все тот же старый рассказ о том, что знали обе — она и тетушка Мэгги. Мейв излагала все проступки и преступления Пэдрейка, она методично перечислила их все, одно за другим, кроме одного, самого главного, которое относилось к ней самой. Но на этот раз роль адвоката этого дьявола играла Сара, она отрицала все его прегрешения, как это делала когда-то сама Мейв.

— Моя дорогая Мейв, разве ты не понимаешь, как легко можно объяснить все эти события? Тетушка Мэгги была больна, больна от жуткой ревности. Пэдрейк все понимает. Он ее простил.

— Он простил ее? — Мейв покачала головой. — Сара, я не могу тебе передать, как для меня ужасно сидеть здесь и все тебе рассказывать о… о нем. Я его люблю, но болен именно он! Я не знаю почему, в чем тут дело. Я не знаю. Может, он родился таким, или же это сделал с ним алкоголь, или же что-то другое, что он постоянно принимает. Но он ненормальный!

Мейв не решалась сказать, что в нем было заключено зло. Она все еще не знала, что же он такое! Она просто знала, что боится его и того, что он может с ними сотворить!

— Сара, он не похож ни на одного мужчину, с которым ты когда-нибудь имела дело. Он вообще не похож ни на одного смертного человека.

Крисси смотрела на них как в тумане. Обе женщины сидели совершенно спокойно и говорили странные и невозможные вещи самыми обычными голосами.

— Да, он не похож ни на кого, с кем я когда-либо встречалась, — сказала Сара. — Никто в мире не может сравниться с Пэдрейком — он так необычен… Неудивительно, что многие его совершенно не могут понять: его сестра, ты, его мать.

— Его мать? — повторила Мейв. — Он разрушил ее жизнь. Ты что, не слушала, что я пыталась тебе объяснить? Неужели ты так сильно запуталась в паутине, сплетенной им вокруг тебя, что ничего не хочешь понимать?! Разве непонятно, что он ослепил тебя?

— Это то, что говорила Мэгги… Что он довел свою мать до гибели, Мейв, дорогая.

— Тетушка Мэгги уже умерла, когда он отвез свою мать на железнодорожный вокзал и столкнул ее под поезд или, может, просто убедил, чтобы она сделала это сама. Так погибла моя бабушка!

— Мейв, — спокойно продолжала Сара, — ты же не знаешь, как на самом деле все произошло. Неужели тебе не понятно, что это все твои фантазии, игра ума! Ты заранее во всем себя убедила — ты намеренно стараешься верить в его вину.

Не было никакого смысла продолжать разговор. Мейв беспомощно посмотрела на Крисси, та ответила ей таким же унылым взглядом.

Мейв повернулась к Саре спиной. Ей было необходимо собраться с силами, чтобы рассказать Саре последний кусок правды, той правды, которая освободит Сару. Это станет финальной частью борьбы за свою подругу, последнее предательство своего отца.

Крисси с ужасом слушала тихий, необычно мелодичный голос, говоривший страшные слова, в которые так было трудно поверить!

— Сара, я еще не встречалась с тетушкой Мэгги, когда он спал со мной. — Ей пришлось употребить грубое выражение, чтобы Сара наконец поняла всю страшную правду. — Мне было десять лет, когда он начал развращать меня, он е… меня каждый день, я не понимала, что происходит, и мне это нравилось. Я любила его, а он е… и е… меня, пока мне не исполнилось двенадцать лет и я забеременела от своего собственного отца!

Когда наконец перестал литься этот тихий и скорбный монолог, заплакала не Мейв, а Сара. Ее рыдания раздавались на всю комнату. Наконец, Сара еле выговорила:

— Моя бедная, дорогая Мейв, ты настолько полна ревности, что не понимаешь, о чем говоришь. Тетушка Мэгги развратила твои мысли, и твое болезненное желание обладать своим отцом так ранило твой разум. Мейв, дорогая моя Мейв, ты не можешь так желать своего отца! Разве тебе самой это непонятно?

— Ты все еще не веришь мне, — сказала Мейв ровным и невыразительным голосом. — Ты тоже мне не веришь, Крисси?