— И перестань все время извиняться и стесняться. Будь чуть поагрессивней. А то здешние девочки съедят тебя живьем.

Мейв посмотрела на нее с испугом.

— Девчонки из закрытых школ — довольно жесткая публика, — сказала Крисси. — Все считают, что эти школы придают изысканность манерам и воспитывают благородство. Может быть, внешне это и так. Но внутри этих стен, малышка, тебе необходимо проявлять большую стойкость, чтобы выжить! — Крисси произнесла эту фразу, подражая Эдварду Дж. Робинсону.

Мейв засмеялась, хотя никогда не видела фильмов с участием Эдварда Дж. Робинсона.

— А ты поможешь мне, Крисси?

Крисси несколько смутилась, услышав столь неприкрытую просьбу, однако была довольна.

— Конечно, помогу. Но откуда ты знаешь, что меня зовут Крисси? Ведь я же тебе не говорила?

— Мне сказали там, внизу. Тебя зовут Крисси Марлоу.

— Совершенно правильно. Я так полагаю, что ты обо мне кое-что слышала?

— По-моему, нет. А что я должна была слышать? Ты какая-нибудь знаменитость?

— Естественно. Ты что, не читаешь бульварных газет? Мое имя склоняют уже несколько лет. Я думала, что все обо мне слышали. А ты — дочь известного писателя. Я думаю, что все знают твоего отца. А если ты никогда не училась в закрытых школах, то где ты училась раньше? В обычной школе? В частной?

— Да нет. Я никогда раньше не училась в школе. Мой… отец, — она запнулась, — он сам учил меня. А последний год или чуть больше я жила с тетей в Бостоне. Она тоже наняла для меня учителя.

— А почему это ты жила с тетей? Ведь твой отец жив?

— Да, конечно. Он жив. Он живет в Ирландии… Теперь…

— Интересно. То есть я хочу сказать, что ты тоже живешь с тетей. И я живу с тетей. Только мой отец умер. И мама тоже. Практически все, кого я знаю, умерли. А твоя мама?

— Она тоже умерла, — с печалью в голосе произнесла Мейв и ужаснулась, увидя, что Крисси расхохоталась при этих словах.

— Разве это так смешно? — спросила она с недоумением.

— Да, пожалуй, — сказала Крисси, однако смеяться перестала. — Похоже, мы обе остались в дураках. А почему твой отец уехал в Ирландию? Почему ты с ним не поехала?

— Я не хотела, — ответила Мейв. — Я хотела остаться с тетей. — Ей не хотелось говорить об отце. Она открыла оба шкафа. — Ты оставила мне более просторный шкаф. Давай поменяемся.

— Нет. Поскольку ты приехала позже меня, ты получаешь шкаф получше.

— Ничего не понимаю. Почему из-за этого я должна получить шкаф получше?

Крисси опять засмеялась, на сей раз от души.

— Потому что у тебя более жесткая кровать.

— А, — радостно сказала Мейв. — Я так рада.

«Как повезло!» — подумала Мейв. Теперь эта хохотушка станет ее соседкой! Тетя Мэгги говорила ей, что у нее будут подруги, что в школе ей понравится и что лучше учиться в закрытой школе, чтобы общаться с девочками своего возраста. И тетя Мэгги была права.

— Сколько тебе лет? — спросила Крисси, опасаясь, что Мейв окажется старше нее.

— Тринадцать. Почти четырнадцать. Я родилась двенадцатого февраля 1928 года. Как Линкольн.

Крисси засмеялась от радости. «Просто невероятно!»

— А я родилась двадцать второго февраля. Как Вашингтон!

Теперь засмеялась Мейв.

— Эй, — спросила Крисси. — А как насчет сигареты? — Она протянула ей пачку. — Только нужно быть поосторожнее, чтобы нас не засекли. Если окажется необходимо, будь готова убрать ее, если даже тебе придется выпрыгнуть с ней в окно.

Мейв с недоумением посмотрела на Крисси, затем поняла, что здесь нужно рассмеяться, что она и сделала.

Мейв никогда не знала своей матери. Сэлли О'Коннор умерла при родах, и Мейв воспитывал отец в доме в Труро на мысе Код. И до тех пор, пока ей не исполнилось двенадцать, она ни разу не видела свою тетю Мэгги. Тетя Мэгги была старше отца лишь на год, однако они давно порвали отношения, и Мейв с отцом никогда не навещали ее. Отец никогда не говорил ни о сестре, ни о своих с Мэгги родителях.