— Я знаю, что мы сделаем, — сказала наконец Крисси. — У меня здесь припрятана коробка конфет. Давай-ка устроим небольшой пир. Будем есть конфеты и курить сигареты. Давай, Мейв, хорошо? И будем рассказывать друг другу страшные истории. Ты когда-нибудь слушала эту передачу по радио — «Ведьминские рассказы»? Давай — кто кого сильнее напугает.

Постепенно рыдания на соседней кровати стихли.

Мейв знала, что никогда не сможет рассказать Крисси, почему она плакала. А плакала она не оттого, что находится в этой комнате, в этой школе. Но Крисси именно с этого момента стала ей настоящей подругой.

— Хорошо, Крисси. Начинай. Ты расскажешь первую историю.

— Обязательно. Только давай сначала я достану конфеты.

Уже вечерело, когда мы с Сарой приехали в школу. Нашему шоферу Генри понадобилось почти два часа, чтобы разгрузить машину и отнести наши вещи на третий этаж. Хотя основной багаж был отправлен заранее, машина была так забита сумками, чемоданами, коробками и всевозможными пакетами, что нам пришлось сидеть на переднем сиденье рядом с Генри.

Несколько девочек со смесью зависти и насмешки смотрели, как Генри вытаскивает чемодан за чемоданом, коробку за коробкой, сумку за сумкой.

— Но их, по крайней мере, двое, так что этот багаж — на двоих.

— Да, но я видела, как он тащит наверх четыре манто…

— Ну и пусть. Мне мама говорила, что это дурной тон, когда девочка носит меховое манто до того, как ей исполнится восемнадцать, до того, как она поступит в колледж или выйдет замуж.

— По-моему, все это глупо. Тем более что нам все равно надо носить эту дурацкую форму.

— Ужин начинается в шесть. Так что у нас есть два часа. Может быть, начнем распаковывать вещи? — спросила я Сару.

Сара взглянула на себя в зеркало, висящее над туалетным столиком, и взбила рукой волосы.

— Не-а. Нет настроения. Слишком устала. Давай просто вытащим что-нибудь, чтобы надеть к ужину. Что угодно. Это не имеет никакого значения. Мы пойдем в холл и познакомимся с другими. Посмотрим, какова здесь обстановочка и что у нас за соседи.

О Боже, подумала я. Мне бы хотелось, чтобы Сара проявила больше активности и оптимизма. Я ужасно боялась знакомиться с девочками, которым предстоит стать нашими одноклассницами на следующие четыре года.

Сара вытащила из-под груды чемоданов и баулов кожаный чемоданчик-косметичку и открыла его. Он был полон тюбиков, баночек и коробочек с пудрой и помадой, лежавших там в беспорядке. Она вытащила небольшую черепаховую коробочку, открыла ее и, поплевав на черный кирпичик, стала натирать его небольшой щеточкой, затем намазала ею кончики ресниц. Потом взяла помаду ярко-оранжевого цвета в золотом футляре и густо намазала губы. Но тут же, взяв бумажную салфетку, почти все стерла.

— Нет, честно говоря, мне гораздо больше нравится дешевая помада — по пятнадцать центов, чем эта дрянь. У той такой приятный вкус.

— Я думала, что до третьего курса здесь не разрешается пользоваться косметикой.

— Я совсем чуть-чуть. Никто даже не заметит. Давай я и тебя подкрашу.

— Нет, Сара, не надо.

Сара бросила на меня озорной взгляд.

— Марлена, ну-ка подойди сюда, твоя кузина Сара приведет тебя в божеский вид.

— Зачем это? — спросила я, однако все же подошла к Саре.

— Неужели ты хочешь, чтобы эти полусонные девицы решили, что у меня не кузина, а вымоченный сухарь? В конце концов, мы с тобой две красотки Лидз из Южной Каролины, разве не так?

Я не могла не рассмеяться. Когда имеешь дело с Сарой, то нельзя не смеяться. И не подчиняться.

— Теперь, — сказала Сара, — мы должны хорошо пахнуть. В правилах же ничего не сказано о том, что нельзя пользоваться духами, как ты считаешь?

— Нет, но я уверена, что это не разрешается.

Сара вытащила еще один чемоданчик. Он был забит большими и маленькими флаконами и бутылочками с одеколоном и духами. Она достала большой, темного стекла флакон и щедро обрызгала себя и меня.

— М-м-м, — потянула она носом, — Чудесно. Называется «Вечер в Париже», Они недорогие, но я их обожаю. А тебе нравится?

— Да, нравится, но ты перестаралась — от нас будет пахнуть за версту.

— Ну что ты все ноешь? Ты никогда не сможешь завлечь мужчину, если будешь все время ныть, Марлена Лидз Уильямс.

В эту минуту в дверь громко постучали.

— Похоже, что к нам посетитель, — сказала Сара. — Очень шумный. Заходите, кто бы там ни был.