— Да нет. Всего несколько слов. Я не знаю, как сказать по-испански «аборт».

— Все, я погибла, — завопила Крисси. — Они мне вместо аборта сделают лоботомию!

— Почему бы нам не спросить у Диди Дайнин, что нам делать? Она такая современная, — предложила я.

— У нас и так бульон варят слишком много кухарок! — решительно сказала Сара.

— Я знаю, что мы зря тратим время на французский. Мы поедем в Пуэрто-Рико. Там многие говорят по-английски.

— Это уже становится цирком, — заявила Мейв. — Я знаю, что мы должны сделать. — Она побледнела. — Тетя Мэгги.

— Но она так больна, — заметила я. — Как можно ее беспокоить?

— Я уверена, что она хочет, чтобы мы прибегали к ее помощи, если вдруг окажемся в беде.

— Послушай, Мейв, — вздохнула Крисси. — Нам не стоит этого делать. Если моя тетка Гвен, которая ходит в церковь на Пасху, чтобы показать свою новую шляпу, и та считает это аморальным, то что будет чувствовать твоя тетя Мэгги? Она же ревностная католичка.

Даже Сара согласилась с ней.

— Мне кажется, что это слишком много для нее.

Мейв посмотрела на своих подруг. Они не знают, что это такое родить ребенка и потом отдать его. Они не знают, что такое проснуться в три часа утра, думая о том, где малыш, на кого он похож и счастлив ли он! Ей придется попросить помощь у тети Мэгги.

— У тети Мэгги есть знакомые врачи. Она сильная женщина, верящая в то, что следует помогать людям. Это и есть ее настоящая религия. Кроме нее, нам не к кому обратиться!

Мейв оглядела библиотеку. Там было тепло, горел камин. Она хорошо чувствовала себя в этой комнате. Конец ноября, вторая половина дня, в такое время в комнате, подобно этой, просто чудесно. Серые осенние дни. Зима. Как долго еще ждать весны? Доживет ли до весны тетя Мэгги? Она стала совсем хрупкой.

Прошло всего три недели с тех пор, как Мейв видела ее в последний раз, но та очень изменилась. Она была уверена, что права, обратившись за помощью к тете Мэгги, но сейчас у нее зашевелился червь сомнения. Имеет ли она право тревожить тетю Мэгги? Должны ли живущие приходить со своими бедами к умирающей?

— В чем дело, Мейв? Ты выглядишь весьма озабоченной.

— Да, у меня проблемы. Но я сейчас подумала, имею ли я право…

— У тебя есть это право. Так в чем дело?

— Тетя Мэгги, Крисси беременна.

Мэгги покачала головой:

— Бедная девочка. Она так нуждается в любви.

«Тетя Мэгги все поняла».

— Ты хочешь, чтобы она приехала сюда родить ребенка, как когда-то это сделала ты?

«Тетя Мэгги, оказывается, ничего не поняла».

— Нет, тетя Мэгги, мы… Крисси не хочет ребенка. Мы… Я хочу, чтобы ты ей помогла. Достать врача… Может быть, здесь…

— Аборт? Нет, Мейв! Я не могу этого сделать! — Она откинулась в кресле, как будто у нее не было сил.

Мейв почувствовала себя чудовищем, но продолжала настаивать.

— Тетя, ты сделаешь это не для меня, а для Крисси.

— Мейв, ребенок — это подарок Бога. Грешно уничтожать жизнь.

— Нет, тетя Мэгги, грех разрешить, чтобы он появился в мире, где никому не нужен.

— Но каждый ребенок нужен в мире Божьем. Где-нибудь есть дом, любящий дом, который ждет ребенка Крисси. Дом, который не имел своего ребенка. Мы найдем для нее такой дом.

Мейв покачала головой.

— Как ты можешь быть в этом уверена? Ты же не знаешь, что в доме, куда отправят ребенка, он будет счастлив? Что люди, которые его возьмут, не станут обижать дитя? — Она покачала головой. — Нет, если ты сама не видела своими глазами, не знаешь, где твой ребенок, ты ни в чем не можешь быть уверена!

Мэгги отлично понимала, что Мейв говорит не о ребенке Крисси. Но она все равно не может сказать Мейв, где ее собственный ребенок, потому что после этого у Мейв не будет ни одной спокойной минуты.

— Мейв, ты хочешь сказать, что я тогда была неправа? — Даже если Мейв и не знает, что у ее ребенка есть отклонения, неужели Мейв считает, что ей не следовало так поступать? Она закрыла глаза.

— Скажи мне — я была неправа? Тогда я договорюсь с врачом, чтобы Крисси сделали аборт прямо у нас дома. Объясни мне, что больше соответствует нормам морали — потому что абсолюта не существует в этой жизни — не дать родиться ребенку или отдать уже родившегося ребенка на усыновление неизвестно куда, кому и как. — Она подумала, что ответила бы Мейв, если бы знала, что ее ребенок ненормален.