— Упомянул.

— Катю! — громко, словно глухому, повторила она.

— Да, — чуть насмешливо улыбнулся Стив.

— Так звали девушку, с которой ты ужинал несколько месяцев назад.

— Вот именно, и мы с ней по-прежнему встречаемся, — заявил Стив, слегка покраснев и тем окончательно себя выдав.

Принесли жаркое, филе из говядины, но у Китти отчего-то пропал аппетит.

— Катя, — повторила она. — Ты ни разу не говорил, что вы с ней встречаетесь.

— Тем не менее.

— В смысле — что вы парочка.

Он закатил глаза:

— А ты не упоминала, что рассталась с Гленом.

— Ты догадался об этом раньше, чем я.

— Как это?

— Заметил, что кофеварка пропала.

Он смигнул, сообразив:

— Глен просто взял и ушел?

— Вроде того.

— Засранец — он и есть засранец.

— Я думала, тебе он нравится.

Стив покачал головой, полный рот мешал ответить.

— Он хоть кому-нибудь нравился? — вздохнула Китти.

— Тебе, — проглотив, ответил Стив.

— Хотелось бы, чтобы кому-нибудь еще.

— Струпу он пришелся по сердцу.

Они дружно расхохотались. Четыре года тому назад Стив взял из приюта старого пса — он тогда был весь в струпьях и после мытья чище не стал, прозвище прижилось. Несмотря на свой почтенный возраст, Струп с завидной энергией насиловал ногу Глена, отчего тот, вероятно, погружался в пучину сомнений по поводу своей сексуальности: Глен был склонен подвергать критическому анализу все, в том числе (после случая с Колином Мерфи) и свои отношения с Китти.

— Как давно вы уже вместе? Пару месяцев?

— Пять.

— Пять? Господи боже, Стив, да ты, того гляди, женишься. Пора мне присматривать себе шляпу.

— Не стоит. У тебя из-под шляпы уши торчат, как у Спока из «Звездного пути».

Китти снова засмеялась:

— Значит, та девушка из Румынии?

— Из Хорватии.

— Да-да. Художница?

— Фотограф.

— Ага. — Китти пристально вгляделась в Стива.

— Чего? — Он захихикал смущенно, как мальчишка, впервые обзаведшийся подружкой.

— Ничего.

— Полно.

— Не знаю, Стив. — Она аккуратно отрезала кусочек мяса. — Ты изменился. Бросил писать о Виктории Бекхэм. Обзавелся подружкой. Думаю…

— Что ты думаешь?

— Не знаю… Конечно, я вторгаюсь в очень личную сферу, но я думаю, а вдруг ты все-таки не голубой.

На этот раз ей в голову полетели чипсы.

До конца ужина Китти ела с трудом, словно комок застрял в горле, а отчего — сама не понимала. Прежде ее как-то успокаивала мысль, что Стив ненавидит свою поганую работу, одинок и бездомен. И вдруг он не только осознал необходимость что-то исправить, но и решительно изменил свою жизнь. Выходит, теперь она одна такая — с проблемами?

— Как подвигается статья? — прервал затянувшееся молчание Стив.

— Ох! — вздохнула Китти, внезапно от всего этого устав. — Сама не знаю. Сегодня я познакомилась с милейшей старухой, и она рассказала мне про свою милейшую жизнь, и все это было очень мило, но… — Китти выразительно потерла руки. — Ничего такого. Ни мяса, ни сока. Придется поискать скелеты у нее в шкафу. Что-то не столь «милое». Мой шанс доказать многим людям, что я чего-то стою, — вероятно, мой последний шанс. И пожалуйста: я никак не могу увидеть то, что видела Констанс. Не очень-то обнадеживает, черт побери!

Стив притих. Китти глянула и испугалась: все его тело напряжено, подбородок выпячен, и смотрит он на нее так, словно собирается причинить боль — физическую.

— Ты поговорила с Колином Мерфи?

— Я прямо сейчас ему позвоню, если ты проглотишь ту гадость, которая вертится у тебя на языке, и не примешься снова ругать меня.

— Значит, ты в центре внимания. Ты, ты, ты. Ты просишь у него прощения — но опять-таки только ради себя.

— Стив, я пошутила. Давай, вижу, ты опять собрался задать мне головомойку. — Но, так и не предоставив Стиву шанс «задать головомойку», она поспешила защитить себя: — Учти: я действительно очень сожалею обо всем, что с ним произошло.

— Произошло? Да не произошло, Китти! Ты это сделала, ты причинила человеку зло, это не какой-то необъяснимый несчастный случай, который произошел, и все тут!

— Знаю! Знаю! Хорошо, я неудачно выразилась. Не придирайся, Стив. Это моя вина, у меня совесть нечиста, я буду терзаться из-за этого до конца своей жизни.

— Задним числом! — выпалил Стив, вновь застав Китти врасплох. — Так всегда: сперва натворишь дел и только потом пожалеешь. Заранее ты никогда не думаешь ни о других людях, ни о собственных чувствах. Вот я о чем. Эта история с Колином Мерфи тебя ничему не научила: сегодня ты уже беседовала с милой простой старушкой, и ее простая милая история тебя ничему не научила.