– Скоро приедет Кэндас… Когда она дома, я не привожу в свою спальню мужчин, – объяснила Вирджиния.

– Понимаю. Я соберу свои вещи и, пока она здесь, переберусь в гостевой коттедж, – казалось, проблемы больше не существовало.

– Это лучший выход из положения, – обрадовалась Вирджиния.

– Тогда у меня появится возможность упорядочить заметки для статьи. – Он довольно улыбнулся.

Она запустила пальцы в его волосы и, удерживая его, улыбнулась.

– Болтон… Я хочу, чтобы ты познакомился с подругами Кэндас, – заявила она.

– В качестве кого? Фотожурналиста, готовящего о тебе статью, или любовника? – ехидно осведомился он.

– Я обещаю подумать об этом, когда придет время, – сказала Вирджиния.

Время пришло намного быстрее, чем рассчитывала Вирджиния.

Вечером приехали Кэндас и Мардж Ратлэнд, а Болтон перебрался в домик для гостей, чтобы дать Вирджинии возможность побыть с девушками одной. Он и Вирджиния тщательно продумали каждый свой шаг.

Сейчас они встретились и разговаривали на кухне.

– Неужели ты собираешься советоваться со мной? – поддразнивал он ее. – Это что-то новенькое.

– Я побоялась твоего наказания в случае, если я этого не сделаю, – призналась Вирджиния.

– Побоялась? – Он погладил ее по голове ладонью – большой, теплой и сильной. – Иди сюда. – Он нежно поцеловал ее в губы. – Неужели ты такая трусиха, Вирджиния?

– Скорее, изголодавшаяся, Болтон. Я изголодалась по всему, что ты мне можешь дать, – сказала она.

Стоя на цыпочках в кухне, она стала целовать его, пока оба не почувствовали горячий прилив страсти. Вирджиния отстранилась и налила в бокалы лимонад.

– Это нас охладит. Иначе Кэндас обнаружит нас на кухонном полу, и мне придется давать ей подробные объяснения.

За лимонадом они решили, что Болтон присоединится к ним за ужином, а потом они все вместе отправятся потанцевать.

План выглядел надежным, и не должен был вызвать нежелательных осложнений. Правда, они не учли, что Мардж так страстно отреагирует на появление Болтона.

Только он показался в дверях, как жизнелюбивая рыжеволосая девица оказалась сраженной наповал. Вирджиния поняла это по предназначенной Болтону ослепительной улыбке, по движениям тела, по почти открытым маневрам, в результате чего Мардж оказалась рядом с ним за столом.

Но не это явилось для Вирджинии сюрпризом. Любая здоровая женщина должна была обратить внимание на Болтона Грея Вульфа. Что поразило Вирджинию, так это ее собственные чувства – она безумно ревновала к этой молодой женщине, к которой до этого относилась как ко второй своей дочери.

– Никогда не встречала настоящегофотожурналиста, – кокетничала Мардж, хлопая длинными ресницами и сверкая огромными карими глазами. – Кэндас рассказывала, что вы сотрудничаете с крупнейшими журналами и путешествуете по всему свету. Должно быть, это так увлекательно!

Остатки материнских чувств Вирджинии по отношению к Мардж тут же улетучились. Она была в таком смятении, что даже не расслышала ответа Болтона.

– О, это, наверное, так чудесно! – восхищалась Мардж, склонившись к Болтону.

Вирджинии всерьез захотелось влепить ей пощечину. Что же, в конце концов, с ней происходит?

– Я всегда мечтала путешествовать, – добавила Мардж.

Вирджинии пришлось прикусить язык, чтобы не сказать: «Так почему бы тебе не отправиться прямо сейчас?» Вместо этого она схватила блюдо с картошкой и обратилась к Мардж:

– Я знаю, ты любишь картошку, Мардж. Может, съешь еще немного?

– Я слежу за весом. – Мардж самодовольно продемонстрировала свою фигуру, постаравшись, чтобы и Болтон обратил на нее внимание. – Но все равно спасибо, миссис Хэйвен, вы так добры.

Миссис Хэйвен. То, как произнесла это Мардж, заставило Вирджинию почувствовать себя столетней старухой. Очевидно, вскоре Мардж предложит проводить ее до кресла-качалки и укрыть ей ноги пледом.

– Ладно, – сказала она, надеясь, что фальшивая улыбка не перекосила ее лица, – почему бы нам всем не облачиться в свитера и не мотануть куда-нибудь? Не знаю, как вы, девочки, а мне не терпится потанцевать под легкую фантастическую музыку.

– Под фантастическую музыку? – Мардж скорчила презрительную рожицу. – Так выражались, кажется, в двадцатых?