И как бы он ни любил своих родителей и Келли, ему надо было побыть одному. Но настало время действовать.

Он встал и смерил взглядом сестру.

– Можешь не ухмыляться. Я делаю это не ради тебя, а потому, что сам так хочу, – сказал он с вызовом.

Келли хлопнула себя по ноге.

– Брысь! Кыш-ш! Лучше распуши перышки. Мир полон женщин, готовых упасть в твои объятия, – пыталась она подбодрить брата.

– Мне нужна только эта женщина, – заявил он.

Келли ощутила сильное беспокойство. С детства она всегда безошибочно знала, когда ее брат нуждался в помощи.

Она последовала за ним в дом и, пока он был в душе, не стесняясь и не испытывая ни малейших угрызений совести, просмотрела его вещи. Она знала, что он не собирается ничего скрывать, и именно эта откровенность и искренность делала его уязвимым.

Десятки фотографий, цветных и черно-белых, лежали в беспорядке на журнальном столике, и на всех виднелась одна и та же женщина.

Келли взяла первый попавшийся снимок и отрывисто вздохнула. Лицо женщины со слегка расплывавшимися чертами было нежным и удивленным, будто она видела то, что недоступно взору простых смертных.

– Правда, она красива? – послышалось сзади.

Келли резко обернулась. Брат стоял сзади с мокрыми после душа волосами и смотрел на фотографии. Келли ничуть не удивилась, что Вирджиния Хэйвен влюбилась в него. Ее поразила собственная реакция на эту любовь – опасение с оттенком грусти… и зависти.

– Эй, да ты плачешь. – Болтон достал из кармана платок и вытер лицо сестры. – Зачем плакать, Келли? Все будет хорошо.

– Я тоже так думала… пока не увидела это, – сказала она, протягивая ему фото.

Болтон взял фотографию. Вирджиния стояла под деревом – он снял ее сразу после того, как они впервые занимались любовью.

– Это Вирджиния, – проговорил Болтон таким тоном, будто представлял сестре свою возлюбленную.

– Я поняла. – Слезы катились по щекам Келли, она всхлипнула. – Не думала, что она существует, Болтон. Я имею в виду… любовь. Такого просто не бывает.

– Такое случилось с мамой и папой, – спокойно ответил он.

– Я знаю, но это совсем другое. Они наши родители, – оправдывалась Келли.

– Келли, Келли, дорогая… – Болтон крепко обнял сестру. – Когда же ты поймешь? Любовь способна безраздельно властвовать над нами.

Снова всхлипнув, она откинула голову и с вызовом посмотрела на него.

– Но не надо мной. Я не собираюсь калечить свою жизнь сентиментальным вздором.

– Не заводись. Я с тобой не спорю, – успокаивал сестру Болтон.

Келли взяла платок и тщательно вытерла лицо, затем села на диван и стала по очереди разглядывать фотографии – одну за другой. Камера Болтона раскрывала секреты Вирджинии и обнажала ее чувства.

Вирджиния крупным планом – в розовом халате, падающим к ее ногам. Болтону сразу припомнилось то утро, когда он отнес ее наверх, и они занялись любовью в ее спальне, пахнущей розами.

Сердце его сжалось так, что стало трудно дышать. Он глядел на снимок, но не с придирчивым вниманием профессионального фотографа, а с нежностью любовника.

Смогут ли расстояние и время что-либо изменить? Услышит ли она свое сердце? Или он просто глупец? Может, она всегда слышала свое сердце, но ответ его был вовсе не тот, которого добивался Болтон?

– Она любит тебя, Болтон, – сказала Келли.

– Должно быть, ты читаешь мои мысли, – ответил Болтон, поднимая глаза на сестру.

– Так было всегда, – подтвердила она.

Он дотронулся до солнечного блика на лице Вирджинии.

– Откуда тебе это известно? – спросил он.

– Такой взгляд я не раз замечала у нашей матери, – ответила Келли.

Болтон тоже это замечал. На старых фотографиях, запечатлевших свадьбу Джо Бесс МакГилл и Колтера Грея Вульфа, на снимках, собранных за все эти годы в семейном альбоме, и в глазах матери, когда она смотрела на его отца.

– Спасибо, Келли, – сказал Болтон.

Ей не требовалось уточнять, за что он ее благодарит. Она соскользнула с дивана и положила руку ему на плечо.

– Болтон, я пока не решила, как мне к этому относится. Я не уверена, что мне это по душе – и вовсе не из-за ее возраста. Я не могу просто так пренебречь мнением Дженис. Но ты должен знать: я сделаю все, чтобы помочь тебе.