Старуха стала показывать поочередно то на одну, то на другую кровать, как бы спрашивая Роберта, которую из них ей застелить. Роберт замотал головой. На лице старухи выразилось разочарование. Тут она снова испустила какой-то из своих птичьих возгласов и, тряхнув связкой ключей, засеменила к двери. Роберт вышел за ней в коридор. Старуха поспешно отперла еще несколько комнат, распахнула ставни и стала показывать, перебегая из комнаты в комнату, то на один, то на другой предмет — там на удобный стул или ковер, тут на бюро, на картину или торшер, при этом она одобрительно причмокивала.

Одна из комнат, довольно небольшая, была угловой. Одно окно выходило на равнину с рекой, другое — на лежащие в развалинах городские кварталы. Этот вид старухе, судя по выражению ее лица, не нравился. Роберт же, если уж он вообще должен был здесь обосноваться, счел его вполне приемлемым. Ненужные вещи, подумал он, можно убрать, а из других комнат принести какие-то более подходящие. И стол придвинуть к окну, чтобы можно было, под няв глаза от работы, созерцать широкий простор неба. В целом все было даже романтично.

Занятый своими мыслями, он не заметил, как служанка куда-то скрылась. Когда он вышел в коридор, чтобы приглядеть в других комнатах что-нибудь пригодное из вещей, он услышал приглушенный разговор, доносившийся со стороны лестницы. В оживленную речь старухи вплетался короткими вопросами скрипучий мужской голос. В нем сквозили начальственные нотки. Затем послышались семенящие шаги старухи, взбиравшейся по лестнице. Роберт стоял, поджидая, в открытых дверях. Показалась старуха и сделала ему знак следовать за ней. Она привела его снова в вестибюль, который теперь уже был освещен искусственным светом. В одном из кресел в важной позе сидел довольно плотный господин с франтовски подвитыми усами, кончики которых торчали вверх. Он поднялся с места и, с достоинством поприветствовав Роберта и пригласив его сесть, снова опустился в кресло. Замедленными угловатыми движениями он напоминал деревянный манекен.

— Вы хозяин? — осведомился Роберт.

— Не хозяин, — отвечал господин с усиками, — а только управляющий, — и прибавил, что прозвучало безрадостно: — Временно, не так ли?

Роберт, не поняв, к чему относились эти слова — к управляющему или к нему и его пребыванию здесь, — протянул мужчине свое удостоверение и чек на жилье, выданные ему в Префектуре.

— Очень хорошо, — сказал хозяин, — очень хорошо. Секретарь — мой приятель. Комната устраивает? — Он говорил с некоторым усилием, и в скрипучести голоса проскальзывал как будто иностранный акцент.

Роберт, довольный тем, что мог наконец объясниться на своем языке, высказал пожелания относительно кое-какой перестановки в комнате, которую, как он пояснил, хотел бы не просто использовать для жилья, но и чувствовать себя в ней уютно.

Господин с усиками наморщил лоб, как будто что-то соображая.

— Вы меня понимаете? — спросил Роберт.

— Отчасти. Давайте посмотрим, что возможно сделать. Вещи лишь частично являются собственностью гостиницы, многое здесь взято напрокат. Но посмотрим. А то…

Он оборвал себя на полуслове, сделав многозначительный жест, который, вероятно, должен был относиться к состоянию гостевых комнат, пригодных скорее для роботов, нежели для людей. Но, может быть, этим жестом он хотел также извиниться за неуклюжесть своей речи. Он сделал несколько распоряжений служанке, стоявшей на некотором отдалении и с испуганным выражением на лице внимавшей разговору; та, кивнув в ответ, исчезла.

— Что это за язык? — поинтересовался Роберт.

— О! — воскликнул хозяин, — всего лишь древний диалект, на котором объясняются с простым народом. Персонал обычно не задерживается, то и дело меняется, равно как и постояльцы. Мильта, вот эта служанка, недавно здесь. Временно, не так ли? — снова прибавил он.

Из скупых полуфраз хозяина, которые тот как бы с усилием выдавливал из себя, Роберт понял, что в настоящий момент он — единственный гость в гостинице. Столоваться он будет здесь, поскольку Институт общественного питания находится в распоряжении местных жителей. Хозяйка готовит превосходно, сейчас она как раз хлопочет с обедом, а то гость наверняка проголодался с дороги. Что касается его багажа, то за ним пошлют посыльного, тот сумеет отыскать его в подвалах у площади с фонтаном, на нем ведь должна быть табличка с именем.

Хозяин поднялся, чтобы проводить Роберта в столовую. Его тучное тело передвигалось короткими пружинистыми рывками, и этим он напоминал заводную шагающую куклу.

В просторном помещении столовой с искусственными комнатными пальмами стояло два-три десятка столов с придвинутыми к ним стульями. Хозяин подошел к одному из столов у стены и сказал:

— Вот ваше место, господин доктор!

Он достал из конторки потрепанную книгу в кожаном переплете и распахнул ее перед Робертом.

— Книга отзывов и предложений! — произнес он торжественно, и кончики усов его при этом гордо взметнулись кверху.