В 2003 и 2008 годах в серии «Лучшее» издательства «Азбука-классика» вышли сборники «Герои. Другая реальность» и «Герои. Новая реальность», содержание которых составляли фанфики к различным фантастическим и сказочным сюжетам. А с какой неподдельной радостью включились в этот процесс практически все ведущие отечественные фантасты! Постмодернистской игрой проникнут еще один дуплекс «Убить/спасти чужого», посвященный непростым взаимоотношениям с братьями по разуму.

Нельзя не отметить концептуальные проекты издательства «Снежный Ком». Например, «Классициум» — сборник историй, совместивших в себе отсылки к большой литературе, метапрозу, а также историческую фантасмагорию с интерпретацией традиционных для научной фантастики образов.

Из недавно опубликованных книг стоит упомянуть роман Игоря Минакова «Обмен мирами», в который автор помещает целый пласт отсылок к фантастическим произведениям, посвященным освоению Марса.

В последнее время постмодернистский оттенок фантастическим текстам может придать даже простая символическая основа, относящаяся к одному из направлений литературы неведомого. Искушенный читатель без труда узнает пафосный, но слегка наивный стиль советской фантастики, легко определит отсылки к набившим оскомину фэнтезийным образам и безошибочно выявит имперские американизмы. Кстати, англоязычные фантасты работают с фанфиком дольше и плотнее. Взять хотя бы метапрозаическую «Машину пространства» Кристофера Приста — вещь изящную, увлекательную и возбуждающую приятные воспоминания о прочитанных в детстве книгах Герберта Уэллса. Рэй Брэдбери с явным удовольствием писал рассказ «Эшер-2» в составе цикла «Марсианские Хроники», отдавая дань таланту Эдгара По. Серия «Плоский мир» Терри Пратчетта переполнена аллюзиями. А могучий Конан-варвар, придуманный Робертом Говардом, и вовсе стал «сыном полка» для американских, европейских и российских писателей! Любители фантастики на территории бывшего Союза до сих пор помнят легендарную многотомную «Конину», в которой поучаствовало немало авторов так называемой «Четвертой волны».

Сегодня большинство фантастов неизбежно уделяет время литературной игре, вплетая в свои произведения элементы классических историй. Так, выстраивая новую стену, античные зодчие часто использовали камни от разрушенных домов и храмов.

Мощнейшим источником литературных интерпретаций является интернет, содержащий огромное количество текстов, изрядная доля которых — фанфики.

Коль скоро фанфики стали столь распространенным явлением, настало время уподобиться дедушке Линнею и заняться номенклатурой нового вида.

Сегодня без труда можно различить, как минимум, три вида: высокий, низкий и коммерческий. К высокому фанфику можно отнести большинство произведений проекта «Время учеников» или, скажем, диккенсовский экзерсис Дэна Симмонса (роман «Друд, или Человек в черном»). Высокий фанфик — это отличное литературное качество текста, а также непосредственная связь заимствований и интерпретаций с центральной идеей произведения.

Фанфик низкий включает в себя большинство сатирических произведений, к которым можно, например, отнести «Тошнит от колец» Кении и Бэрда. Основное отличие низкого фанфика — посредственное влияние заимствований на развитие сюжета и основной идеи. Иными словами, это цитата ради цитаты. Вот, например, роман Нила Геймана «Книга кладбищ». Отличное произведение, которое тем не менее относится к низкому фанфику, потому что попросту трансплантирует идею Редьярда Киплинга в нуарный антураж, литературная игра ради игры. Однако рассказ того же Геймана «Этюд в изумрудных тонах», объединивший конан-дойловские и лавкрафтовские мотивы, вне всякого сомнения, высокий фанфик.

Осталось рассмотреть последний и самый доходный вариант жанра — коммерческий фанфик. Это прибежище авторов-жизнелюбов. Все дело в элементарном умении паразитировать на популярных текстах. Одним из признанных мастеров этого древнего искусства можно считать Терри Брукса — поклонника и подражателя Толкина с невероятно длинным и бестолковым циклом «Шаннара», который тем не менее хорошо продавался. Из последних любителей «снимать пенку» можно вспомнить Дмитрия Емца и его серию книг про Таню Гроттер. Правда, стоит отметить, что определенные решения были навеяны Джоан Роулинг книгами еще одной англичанки — Дианы Уин Джонс и ее серией книг «Миры Крестоманси». Словом, отражения отражений.

В связи с коммерческим фанфиком также нельзя не вспомнить об IP-проектах. Эта «погибель авторской книги» ориентирована на формирование и максимальное удовлетворение фанатской аудитории. Грамотно организованный проект ориентирован на читателей по всем возможным направлениям: через глаза, уши, кожу.

В случае, когда книга не является первоисточником для конструирования проекта, как это происходит с мирами студии Blizzard и ролевой вселенной Warhammer, текст, созданный по мотивам компьютерной или настольной игры, автоматически становится фанфиком.

Возможно ли возникновение новых фарватеров в обмелевшем море современной фантастики? Развитие науки способно дать импульс рождению неожиданных образов, антуражей, прогнозов, а социокультурные трансформации — обогащению стилистической основы. Даже в нашей стране, где научная база долго и планомерно уничтожалась, люди все еще стремятся к новым знаниям. Однако багаж предыдущих текстов неизбежно повлияет на вновь созданные миры. И, конечно, их самобытность окажется под угрозой. «Хо-хо, — скажет Эллочка Щукина от литературы, — этого американского тушкана я уже читала. Знаменито!»

Интерпретация, трактовка, компиляция. Где-то это уже было. Да, пройдя длинный путь, мы вернулись к началу. В темных силуэтах современных авторов, склоненных над клавиатурой, угадываются черты славного британского рыцаря. Литература все больше уподобляется алхимическому змею Уроборосу, пожирающему самого себя. Однако при этом основная функция — доставлять удовольствие читателю — несомненно, сохраняется. Не исчезло и состояние экзальтации, которое свойственно всем романтикам.

В завершение еще раз обратим взоры в прошлое. Давным-давно, еще до сэра Томаса, в Александрии Египетской горела библиотека. Тысячи папирусных свитков, наследие удачливых Птолемеев, превращались в пепел. Колоссальное количество сюжетов, целых миров, переставали быть. А теперь на мгновение представьте, что огонь достиг свитков неслучайно. Что измученный философ, сознающий довлеющую массу написанных историй, взял факел и…