В школе Джонатан учился старательно и упорно; он надеялся получить полную стипендию МТИ и добился своего. Таланта у него было столько же, сколько у Монти, просто ему больше повезло, да и подать себя как следует он умел.

У Монти имелось особое чутье ко всему новому, выходящему за привычные рамки. Джонатан, со своей стороны, всегда умел сделать правильный выбор, поэтому они, работая в паре, были просто обречены на успех. Их дипломные проекты стали легендой МТИ, а видео этих проектов — чуть ли не хитами рекламной кампании институтской службы общественной информации, стремившейся привлечь в МТИ как можно больше талантливых, думающих студентов. Одним словом, дела у двух друзей шли прекрасно, и они самонадеянно считали свое будущее успешным и безоблачным.

Но потом Монти потратил пять лет жизни, совершенствуя аппаратуру для обнаружения мин, и потерпел неудачу.

Джонатан все эти годы продолжал работать по специальности и кое-чего добился как инженер.

Так разошлись их жизненные пути.

— Я наблюдал в действии аппаратуру обнаружения взрывчатки, которую вы, ребята, установили на «хаммерах», — начал Джонатан (больше для того, чтобы немного отвлечь приятеля от состояния угнетенной безысходности). В последнее время у Монти возникли подозрения, что тогда он допустил серьезную ошибку в конструкции этой аппаратуры. Он часто просил друзей помочь ему разобраться в этом вопросе, и теперь у Джонатана, кажется, было, что сказать.

— С твоей аппаратурой все в порядке, — добавил Бенелли, доставая из портфеля и бросая на стол скоросшиватель с какими-то документами. — А вот чистота эксперимента вызывает некоторые вопросы. Успех обнаружения зависит от того, где установлен прибор, и от аэродинамики автомобиля. Чувствительность датчиков меняется в зависимости от скорости машины. По большей части, установка прибора и проверка датчиков происходят в автопарке. Но во время движения скорость и температура воздушного потока постоянно воздействуют на твой датчик, значительно меняя его чувствительность. Кроме того, солдаты часто навешивают на машину дополнительную кустарную броню, которая делает воздушный поток турбулентным. Из-за этого КПД прибора снижается еще больше.

Джонатан не стал пересказывать все, что ему удалось выяснить. Три инцидента, которые погубили карьеру Монти и сделали его инвалидом, явились следствием чрезмерной уверенности последнего в совершенстве созданной им аппаратуры. Во всех трех случаях датчики были установлены некорректно. А в последний раз прихваченный точечной сваркой бронелист на машине, в которой ехал Монти, вообще закрывал датчик. Броню установили на скорую руку непосредственно перед выездом, но Монти об этом не знал и не догадывался, что прибор просто не работает.

В результате вполне работоспособная, востребованная аппаратура была принесена в жертву законам свободного рынка. Судиться и даже выплачивать Монти пенсию по инвалидности оказалось дешевле, чем производить миноискатели и правильно устанавливать датчики взрывчатки. О людях и о морали даже не вспомнили — ведь «хаммеры» такие дорогие!

По дороге домой Джонатан размышлял над провалами, которые случаются в их профессии. Наверное, инженерам тоже нужен своеобразный профессиональный кодекс, который напоминал бы, что соображения гуманизма — это материя высшего порядка, имеющая безусловный приоритет перед нормой прибыли, сроками поставок и тому подобными «ценностями».

Врачи уже три тысячи лет дают клятву Гиппократа. Чарлз Сасскинд [5] пытался ввести что-то подобное и для инженеров, но был сокрушен сплоченными силами рыночников. В результате конструкторам и изобретателям приходится полагаться на собственную совесть, когда нужно сделать решительный выбор между тем, что справедливо, и тем, что выгодно.

Приехав утром на работу, Бенелли сразу понял, что у них неприятности.

— Вчерашние тесты качества прошли неважно, — сообщил ему Уолтер Стотт, его друг и главный инженер проекта. Кроме этого, Уолтер руководил группой навигации, или «пиявками», как их прозвали электронщики, которыми командовал сам Бенелли. Стотт со своими конструкторами постоянно требовали дать им как можно больше места на материнской плате робота ЛЭССИ. Проблема заключалась в том, что материйка, смонтированная в ударопрочной капсуле наряду с остальной электроникой, имела жесткие ограничения по своим размерам, и поэтому туда было очень трудно втиснуть даже самый маленький чип, не предусмотренный первоначальным проектом. Ребята Бенелли жаловались, что им приходится «размещать стадо слонов в коровнике», и хотя они довели компоновку печатных плат почти до совершенства, выполнять требования Стотта им становилось все труднее из-за тепловой нагрузки, которая так и норовила превысить тепловое рассеяние.

Сопротивление производственников напору конструкторов выливалось в столь жаркие перепалки между Бенелли и Стоттом, что в конце концов эти двое стали лучшими друзьями.

Уолтер перехватил Джонатана на полпути к офису.

— У нас интенсивность отказов — десять процентов. Загляни на стенд, когда у тебя выдастся свободная минута.

Разработка материнской платы была самым сложным процессом. Массу миниатюрных узлов и деталей нужно было расположить на малой площади, в тесном объеме, да еще с учетом множества параметров, чтобы вся система работала достаточно надежно. Для решения такой головоломки помимо квалификации инженера нужно было, наверное, иметь еще и степень магистра черной магии. Кроме того, по условиям технического задания ЛЭССИ требовался бронированный корпус, что ухудшало вентиляцию и еще больше ограничивало объем для монтажа комплектующих. Повышенные требования к качеству изделия делали задачу совсем не тривиальной.

— Мистер Бенелли, как я рад вас видеть! — Голос Бада Гринстона, исполнительного директора компании, звучал восторженно, но было ясно, что это он так шутит. — Надеюсь, вы примете участие в сегодняшней телеконференции совета директоров. Венчурная команда [6] надеется на скорейшую модернизацию этого ходячего заградительного барьера, над которым вы, ребята, столь упорно трудитесь. Кстати, я слышал, вы попали в небольшое ДТП, но надеюсь, до конца дня все уладится.