Затем молчаливая процессия последовала дальше. Где-то за третьим или четвертым пакгаузом их дожидался микроавтобус с затемненными окнами. Машина попетляла между портовыми строениями и через ворота выехала на прекрасную автостраду. Ехали не более часа. В окно увидели какой-то аэродром. Очевидно, он служил для перевозки грузов, ибо стояли на нем небольшие самолеты, здания аэровокзала не было. Микроавтобус приостановился у ворот, водитель предъявил двум охранникам документы, те распахнули ворота, и машина вдоль кромки летного поля подъехала к небольшому двухмоторному самолету. Их посадили в самолет, где долго пришлось изнывать от духоты и жары. Не менее двух часов самолет загружался ящиками, тюками, пакетами.

— Черт возьми! — не выдержал Полещук. — Снаружи посмотришь на эту птичку — маленькой кажется, а теперь сиди и жди, пока все ее огромное брюхо заполнят.

— Ты посмотри, как они медленно работают, — поддержал Бугчин, — словно сонные мухи. Я бы таких выгнал в три счета.

Наконец к самолету подъехали какие-то люди, одетые в форменную одежду. Они посмотрели документы пассажиров и груз, и только после этого самолет, запустив двигатели, медленно, словно прогоняя дрему, выкатил на взлетно-посадочную полосу, разогнался и тяжело взлетел.

«Летим на запад», — прикинул Мельников.

Через три часа самолет пошел на посадку. Сверху было видно, что это какой-то город с минаретами белых мечетей и большими зданиями.

— Куда мы прилетели? — Бугчин бесцеремонно дернул Эршада за рукав.

Тот выждал и неопределенно ответил:

— По-моему, Эр-Рияд.

— А какая это страна?

— Саудовская Аравия, — раздраженно пояснил Полещук. — Учить географию надо было.

— Ишь ты, какой ученый нашелся! — пробормотал Бугчин.

Пассажиров из самолета не выпустили. Быстро заправились и вскоре снова были в воздухе.

После взлета стало прохладнее. Мельников неотрывно смотрел в иллюминатор. Он уже определил, что сейчас самолет летит на северо-запад. Внизу — бескрайняя песчаная пустыня, только изредка можно было увидеть коротенькие цепочки караванов верблюдов, стремившихся к зеленым пятнышкам оазисов.

На сей раз они находились в воздухе почти четыре часа. Было уже темно, но, когда заходили на посадку, Мельников увидел воду. Он почти не сомневался, что это Средиземное море, но в какой части его они оказались, капитан не мог определить. Нельзя было исключить ни Ливан, где вольготно чувствовали себя террористические группировки, ни Ливию, ни Тунис.

Прошло не менее получаса, пока к замершему самолету наконец подъехал джип. Затем понадобилось еще не менее тридцати минут на переговоры с прибывшими на джипе людьми. В конце концов, пассажирам разрешили покинуть самолет, и они, стоя у хвоста, ломали голову, куда их занесло на сей раз. Эршад вскоре тоже присоединился к ним. Бугчин тут же спросил:

— Мы уже на месте или полетим еще куда-либо?

— Здесь переночуем и завтра продолжим полет.

— Куда?

— Я еще точно не знаю, — уклонился от ответа Эршад, — полетим в западном направлении.

— А сейчас мы где находимся? — чувствовалось, что неуравновешенный Бугчин начинал выходить из себя. Голос его звучал требовательно и с явным недовольством.

Но и у Эршада настроение было не лучшим:

— Вы слишком любопытны. Потерпите немного, и вам ответит тот, кто имеет на это право. Я же только сопровождающий.

Полещук тихо сказал Мельникову:

— Мы — в Александрии. Я слышал, как они в разговоре часто упоминали этот город.

Не отвечая, Мельников подумал: «А что? Вполне может быть. От Эр-Рияда мы двигались на северо-запад, да и, судя по времени полета, расстояние преодолели более полутора тысяч». В удобный момент напомнил:

— Володя, не забывай, что рассказал Бугчин. Мы во что бы то ни стало обязаны сообщить нашим.

— Все помню, но только как и кому сообщить?

— Думаю, подвернется случай.

К самолету с горящими фарами подъехал микроавтобус. В него сели и экипаж, и пассажиры. Машина быстро доставила их к аэровокзалу, на фронтоне которого парни прочитали название. Полещук не ошибся: они в Александрии. У здания аэровокзала пилоты вышли, а автобус проехал к дальнему крылу большого здания. И здесь Эршад предложил выходить. Душная ночь, дальний перелет делали свое дело: хотелось пить и спать. Их провели на второй этаж, и в небольшой комнате, в которой стояли четыре койки, застланные простенькими, скорее всего солдатскими, одеялами, Эршад сказал:

— Здесь и переночуете. Извините, поесть нам ничего не дадут, уже поздно. Туалет слева по коридору, питьевая вода — в кувшине на столе. Спокойной ночи.

Чертыхаясь, начали располагаться на ночь. Мельников и Полещук легли на койках, стоявших рядом, а Бугчин — на угловой, у двери. По очереди сходили в туалет. Мельников пошел последним. Когда он возвращался, в коридоре ему попался араб с ведром в руках. На довольно чистом русском языке тот сказал:

— Здравствуйте, товарищ! Скажите, сколько будет дважды два?