— Лейтенант, — доктор Салка подошел, вытирая руки, — к сожалению, мне не удалось остановить кровотечение. Молодой человек скончался.

Хоффману был прекрасно знаком порядок действий, еще с тех пор, когда он был сержантом. Нужно позаботиться о похоронах, связаться с финансовым отделом, сообщить о смерти родственникам, устроить траурную церемонию — одним словом, проделать все, что полагается после гибели солдата в бою. Он не знал точно, где местные хоронят своих покойников — если вообще их хоронят. Возможно, кремируют. Скорее всего, родные Перейры захотят потом перевезти его тело домой, так же как вдова Сандера и другие родственники, о которых он мало что знал.

— Ривз, составьте некролог и выясните, где мы можем выкопать временные могилы.

— Будет сделано, сэр.

Было еще светло. Хоффман ожидал, что с наступлением ночи положение ухудшится. Однако ему предстояло защищать хорошо укрепленный город, население которого едва ли представляло легкую мишень при стрельбе наугад. Сейчас главным было продержаться как можно дольше — и вышибать дух из всего, что движется.

«Может быть, я что-то упустил? Смогу ли я это сделать? Неужели у меня ничего не получится?»

— Будем исходить из того, что мы окружены, — сказал Хоффман. Он сделал вдох и подумал, что, возможно, следовало предупредить олдерменов о своих намерениях, однако объяснения придется отложить на потом. Они наверняка слышали рев сирены и ждут начала перестрелки. — Всем орудийным расчетам приготовиться к бою.

Эван вызвал его по рации:

— Сэр, мы засекли танки инди. Они могут направляться только в одно место. А может, просто выходят на позиции, чтобы обстрелять нас.

Хоффмана сейчас больше волновали вражеские диверсанты. Но он не мог спокойно сидеть сложа руки; нужно показать этим ублюдкам, что КОГ настроена серьезно.

— Начинайте, сержант! — приказал он.

Местоположение Кузнецких Врат играло главную роль в сражении. Эвану и его артиллеристам нужно было только прицелиться в замеченного на равнине врага. Им не требовался наблюдатель, чтобы корректировать огонь. Инди это, разумеется, тоже понимали, но продолжали наступать.

«Они что, с ума сошли?»

Граница находилась в семи километрах от крепости, и первый танк пересек ее.

— Огонь на поражение! — крикнул Хоффман.

В этот момент он мог вспомнить из своей боевой подготовки только эту фразу. Он был простым пехотинцем, и артиллеристы ждали от него только указания целей. Это была их крепость, их стихия; его задачей здесь было охранять их — и он только что провалил свое задание.

«Нужно было выслать патрули пораньше. Это мы виноваты в том, что гад с гранатометом подобрался так близко. Я во всем виноват».

Хоффман знал, что сейчас раздастся залп. Однако он никак не ожидал того, что последовало. Казалось, будто началось землетрясение, — форт содрогнулся до основания. У Хоффмана буквально заболели уши, да и все тело. Где-то внутри звенело.

— Есть! — заорал Эван.

Последовало несколько мгновений тишины, затем вдалеке прогремел гром.

— Шлеп, — сообщил Джаррольд. — Один танк и два БТР уничтожены, остальные рассредотачиваются.

Хоффман напряг зрение, чтобы рассмотреть, во что они попали. Вдалеке над равниной поднимался столб дыма. И после того как он рассеялся, оказалось, что инди образовали длинную извилистую цепочку. Ему пришлось вглядываться несколько мгновений, прежде чем он понял, что они действительно остановились.

— Это все равно что стрелять из пушек по воробьям, сэр, — заметил Эван. — Но до них, кажется, дошло.

Орудия представляли собой антиквариат вроде того, которым были оснащены старые военные корабли КОГ, и место им было в музее. Возможно, сейчас уже мало кто представлял, как с ними обращаться и как далеко они бьют.

Танки и бронетранспортеры находились уже в шести километрах. Хоффман увидел вспышку, язык белого пламени, и через несколько секунд раздался взрыв, вырвавший несколько глыб из скалы прямо под наблюдательным пунктом. Ставни, защищавшие помещение от ударной волны, яростно задрожали.

Затем в бой вступили стопятидесятимиллиметровые орудия Кузнецких Врат. Сражение началось. Хоффман уже не помнил, сколько раз ему приходилось бывать под обстрелом, но сейчас дело было другое — сейчас он вынужден был сидеть на месте, прямо под огнем, не имея возможности укрыться от снарядов или выбрать лучшую позицию.