— Спасибо тебе. Ты такой жизнерадостный маленький гаденыш!

Она материнским жестом похлопала его по спине, как Коула, и отправилась вслед за собакой. Маркус, рассматривавший воронку, поднял голову и спросил:

— Какого черта, куда это она собралась?

— На охоту за бандитами. Любимое занятие островитян.

— И ты ее отпустил.

— Слушай, я что, сиделка в доме для престарелых?

Маркус вздохнул и нажал на наушник:

— Матаки, возвращайся немедленно.

Последовала пауза; затем она все-таки ответила. Должно быть, она спустилась в какую-то расселину, потому что Бэрд видел над травой только седые волосы и покачивавшийся верх ее рюкзака.

— Мак взял след, — ответила она. — Ты что, хочешь упустить такой шанс?

— Ты сильно головой ударилась, Матаки?

— Не настолько сильно, чтобы забыть, что мне надо поквитаться с этими долдонами.

Маркус даже не стал просить. Жестом он приказал Бэрду следовать за Берни и снова заговорил по рации:

— Соротки, мы идем за ними. Отвезите лейтенанта Штрауд обратно на базу.

— Понял, — ответил Соротки. — Если нужно, вызывайте.

Аня вмешалась в разговор:

— Слушайте, я в порядке. Я должна идти с ними…

Но голос ее заглушил вой двигателей поднимавшегося «Ворона». Бэрду не нравилось, когда женщины участвуют в боевых операциях, но вот так обращаться с Аней означало нарываться на неприятности — и не только потому, что она была старше Маркуса по званию. Она ему это еще припомнит, и не важно, каковы его мотивы.

— Ух ты, жестко, — произнес Бэрд. — Придется тебе еще очень долго ограничиваться общением со своей правой рукой.

— Заткни пасть, Бэрд, — пробормотал Маркус.

Бэрд не умел держать язык за зубами и сам прекрасно это знал. У него всегда было наготове какое-нибудь язвительное замечание; он даже не мог списать это на глупость. Иногда это был страх, иногда — раздражение, но в основном — привычка, и он часто жалел, что не в состоянии держать рот на замке. Он знал, что все эти люди, самые близкие ему, — отряд «Дельта» — тоже понимают это и знают, когда нужно его просто проигнорировать.

Это его немного утешало. Впервые в жизни ему было относительно легко общаться с людьми.

В наушнике что-то щелкнуло.

— Они же должны болтаться где-то поблизости, да? — спросила Берни. — Они где-то недалеко.

— Они наверняка хотят знать, подорвали кого-то или нет, — заметил Бэрд. — Если они не глухие, то услышали взрыв.

— А кто-нибудь проверяет, не пропадают ли на фермах химикаты? Здесь изготавливают хлорат натрия и азотные удобрения.

— О, как раз то, что нам нужно.

— Когда хочешь кого-то убить, берешь то, что оказывается под рукой. На фермах необходимы гербициды и удобрения, Блондин.

— Вижу сельскохозяйственный опыт, Бабуля.

Однако в ее словах был смысл. Бродяги из любого дерьма смогут изготовить взрывчатку, сойдет все: гербицид, удобрение, даже старый добрый тринитротолуол. А когда у них закончатся химикалии, когда закончатся пули, они начнут устраивать ямы с деревянными кольями, намазанными ядом. Но что бы это ни было, какой бы примитивной ни стала партизанская война, все равно людей будут калечить и убивать.

«Мы никогда не сможем перебить их всех. Слишком много укрытий. Однако целей у них не слишком много. Им нужно приближаться к нашим поселениям или устраивать засады на проезжающий транспорт. Пора начать заманивать этих ублюдков в наши собственные ловушки».

Маркус проворчал что-то про себя, прижимая палец к уху. Он слушал переговоры Росси с Центром.

— Они их упустили, — сообщил он. — Сэм отправилась обезвреживать бомбу. Она говорит, ей нужна взрывчатка.

— Сумасшедшая баба. Удачи тебе в ее приручении, Бабуля.

— Мотовство до нужды доведет, Блондин.

— Черт, мы победили червей. Нам следовало сделать то же самое и здесь, разбомбить бродяг к собачьей матери, пока они еще сидели в одном месте.

— Аминь, — буркнула Берни.

Маркус заговорил:

— А по-моему, нам следует сейчас всем заткнуться, к чертям собачьим!

Пес вел их по петлявшей среди поля тропинке к небольшой рощице. Бэрд догнал Берни, когда та застыла на вершине крутого склона. В нескольких метрах от них, внизу, среди тонких стволов деревьев, росших на берегу, блестел ручей, а Мак, принюхиваясь, бегал взад-вперед по склону.