Меч был хорош. Куда лучше, чем легкая сабля, висевшая на боку, которую он купил по дороге. А скрытые клинки пригодятся для ближнего боя — они никогда его не подводили.

С обрыва у замка спрыгнули ещё люди. Сколько их потребуется, чтобы одержать верх над одиночкой? Его окружили, но он вертелся и прыгал, путая их, пытаясь выйти из блокады. Он отбил очередной удар, занял устойчивую позицию, парировал выпад меча защитной пластиной на левом запястье и обрушил свой меч на атакующего.

После этого на мгновение все стихло. Почему? Путешественник замер, переводя дыхание. Во время атаки у него не было возможности даже вздохнуть. Подняв взгляд, он увидел, что всё ещё окружен солдатами в стальных кольчугах.

Но за ними путешественник увидел кое-кого ещё.

Совершенно другого. Он шел между солдат. Никем не замеченный, спокойный. Молодой человек в белых одеждах. Они чем-то напоминали одежды самого путешественника — голову покрывал похожий капюшон с острым кончиком, напоминающий со стороны клюв орла. Путешественник приоткрыл рот от удивления; вокруг повисла тишина. Всё, казалось, замерло. Всё, кроме молодого человека в белом, который медленно шел вперед. Неуклонно, спокойно, бесстрашно.

Молодой человек шел между атакующих, словно по кукурузному полю — не касаясь ни единого человека. Поверх его пояса была застегнута пряжка. Неужели точно такая же, как у путешественника? С той же эмблемой? Эмблемой, которая уже больше тридцати лет была клеймом на сознании странника — с тех самых пор, как клеймо появилось и у него на пальце.

Путешественник моргнул, а когда открыл глаза, видение — или что это было — уже исчезло. Шум, запахи, опасность вернулись, как и всё остальное; вернулись и обрушились на него. Шеренга за шеренгой на него шли враги, наконец-то осознавшие, что противник не сможет ни справиться с ними, ни сбежать.

Но почему-то путешественник больше не чувствовал себя одиноким.

Времени думать не было. Они неумолимо приближались, одновременно напуганные и разозленные. Удары посыпались градом, их было слишком много, чтобы парировать все. Путешественник яростно сражался, убив ещё пятерых, потом — десятерых. Но враг был гидрой с тысячью голов. Огромный мечник подскочил и обрушил на путешественника двадцатифутовое лезвие. Он поднял левую руку, принимая удар на защитный браслет, развернулся и ударил в ответ мечом, одновременно нанося удар клинком на правой руке. Но атакующему повезло. Импульс от удара алебарды, пришедший на защитную пластину, оказался слишком силен, чтобы полностью отбить лезвие. Оно скользнуло в сторону к левому запястью и переломило скрытый клинок. В этот же самый момент путешественник потерял равновесие, запнувшись о камень и подвернув ногу. Он не смог ничего поделать и упал, растянувшись на каменистой земле.

Солдаты окружили лежащего, направив на него алебарды. Люди до сих пор были напряжены и напуганы, не смея радоваться победе. Наконечники пик уткнулись в спину путника. Одно движение — и он будет мертв.

Но он ещё не был готов к смерти.

Хруст камней под сапогами. Кто-то приближался. Путешественник слегка повернул голову и увидел стоящего над ним бритоголового капитана. Шрам на его лице был багровым. Капитан наклонился так низко, что странник почувствовал его дыхание у себя на лице.

Затем воин сдернул с головы путешественника капюшон, чтобы увидеть лицо. И улыбнулся, когда его ожидания подтвердились.

— Наставник все-таки прибыл. Эцио Аудиторе да Фиренце. Мы ждали тебя, в чем ты, без сомнения, уже убедился. Для тебя, наверное, шок, увидеть старую крепость своего Братства в наших руках. Но это должно было случиться. Несмотря на все ваши усилия, мы одержали победу.

Он выпрямился и приказал двум сотням окружавших Эцио солдат: «Заприте его в камере башни. И не забудьте связать покрепче».

Эцио поставили на ноги и торопливо связали.

— Нас ждет небольшая прогулка и несколько лестниц, — произнес капитан. — А потом тебе лучше помолиться. Утром мы тебя повесим.

Высоко над ними продолжал парить орел. Никто не замечал его. Прекрасного. Свободного.

Орел всё ещё кружил в небе. Оно было бледно-голубым, обесцвеченным солнцем, все еще по-зимнему тусклым. Темный силуэт хищной птицы кружил и кружил, высматривая цель. Его тень на мгновение скользнула по голым скалам далеко внизу и исчезла, когда птица пролетела дальше.

Эцио смотрел на орла через узкое окно — ни дать, ни взять трещина в камне — и взгляд у него был таким же беспокойным, как движения птицы. Как и мысли. Неужели он проделал весь этот долгий путь для того, чтобы все закончилось вот так?

Он стиснул кулаки, и мышцы ощутили отсутствие скрытых клинков, которые хорошо послужили ему на протяжении многих лет.

Но он знал, где они сложили его оружие после того, как устроили ему засаду, одержали победу и привели сюда. На губах его заиграла мрачная улыбка. Эти солдаты были сильно удивлены, осознав, что старый лев ещё способен выпускать когти.

А еще Эцио знал замок из схем и чертежей. Он так хорошо изучил их, что они впечатались ему в память.

Но пока он был в камере в одной из самых высоких башен великой крепости Масиаф [1] , цитадели, некогда бывшей оплотом ассассинов. Долгое время она была заброшена, а теперь попала в руки тамплиеров. Эцио был один, безоружный, умирающий от голода и жажды. Палачи не пожалели сил, чтобы как следует избить его, и теперь одежда была грязной и порванной. Но он не собирался легко сдаваться. Он знал, зачем тамплиеры явились сюда, и должен был их остановить.