Ассассины выплатили Софии щедрые отступные за магазин, и Эцио, снова спустившись в цистерны, замуровал там пять ключей Масиафа.

Азизе было грустно, что Эцио и София уезжают, но она радовалась новой работе.

После свадьбы они задержались в Венеции, и София заново начала узнавать город, в котором выросла, и знакомиться с оставшимися в живых родственниками. Но Эцио терзало беспокойство. Клаудия присылала из Рима письма, в которых просила поторопиться. Папа Юлий II, покровитель ассассинов, которому исполнилось шестьдесят девять лет, был болен. Преемник был еще не определен, и Братство остро нуждалось в Эцио, чтобы удержать ситуацию под контролем в предстоящий переходный период.

Но Эцио, не смотря на волнение, не хотел ничего предпринимать до отъезда.

— Я больше не хочу вмешиваться во все это, — сказал он как-то Софии. — Теперь я хочу пожить для себя.

— И подумать о себе.

— Да, и это тоже.

— Но все же, у тебя есть долг.

— Я знаю.

Терзали его ум и другие мысли. Глава северо-европейского отделения Братства, Эразм Дезидериус, написал Клаудии из Королевского колледжа в Кембридже, где в настоящее время жил и учился странствующий ученый, что недавно в Виттенберге назначили нового профессора богословия. Это был юноша по фамилии Лютер, за которым необходимо было понаблюдать, потому что его религиозные воззрения могли привести к чему-то большему и поставить под угрозу хрупкую стабильность в Европе.

Он поделился с Софией своими мыслями.

— И что делает Эразм?

— Наблюдает. И ждет.

— Вы будете набирать новых людей в Орден, если Римская церковь на севере потеряет свое влияние?

Эцио развел руками.

— Придется посоветоваться с Дизидериусом. — Он покачал головой. — В мире всегда будет царить несогласие.

— Но разве это не главный признак жизни?

Он улыбнулся.

— Возможно. И возможно, это уже не моя битва.

— Не похоже на тебя, — она помолчала. — Однажды ты расскажешь мне, что случилось под хранилищем в Масиафе?

— Однажды.

— Тогда почему бы не рассказать сейчас?

Эцио посмотрел на жену.

— Хорошо. Я пришел к выводу, что человечество, как бы оно не старалось достичь мира и единства, никогда не обретет их. Это как жизнь любого из нас: смерть прерывает ее. Но и это не конец — всегда остаются какие-то незавершенные дела, — Эцио держал в руках «Песни» Петрарки и сейчас приподнял книгу: — Это как книга, — продолжил он: — Смерть не будет ждать, когда ты ее дочитаешь.

— Тогда прочитай все, что сможешь, пока жизнь продолжается.

И Эцио решил-таки вернуться в Рим.

К тому времени София уже ждала ребенка.

— Что вас так задержало? — возмутилась Клаудия, а потом обняла брата и расцеловала в обе щеки. — Брат мой! А ты поправился. Это все от венецианской пищи, она не идет тебе на пользу.

Когда Эцио и София добрались до штаба ассассинов на острове Тиберина, стоял февраль. Их прибытие совпало с похоронами Папы Юлия.

— У меня есть хорошая новость, — продолжила Клаудия. — Говорят, новым Папой изберут Джованни ди Лоренцо де Медичи.

— Но он же только дьякон.

— Когда это останавливало того, кто желал стать Папой?

— Что ж, будет неплохо, если он этого добьется.

— Его поддерживает почти вся коллегия кардиналов. Он уже выбрал имя — Лев.

— Он помнит меня?

— Он никогда не забудет тот день в Дуомо, во Флоренции, когда ты спас жизнь его отцу. И его собственную, кстати, тоже.

— Да, — кивнул Эцио вспоминая. — Пацци. Давно это было.

— Давно. Но малыш Джованни уже вырос. Ему сейчас тридцать восемь лет, представляешь? Он очень упрямый человек.

— Главное, чтобы он не забывал своих друзей.

— Он сильный. Вот что важно. И хочет, чтобы мы оставались на его стороне.

— Ели он будет справедлив, мы будем с ним.

— Он нужен нам так же, как мы нужны ему.

— Верно, — Эцио замолчал, оглядывая убежище. Столько воспоминаний. Но сейчас ему казалось, что они не имели к нему никакого отношения. — Я кое-что хотел обсудить с тобой, сестра.

— Да?

— Это вопрос… о моем преемнике.

— В качестве Наставника? Ты бросаешь нас? — в голосе ее не слышалось ни капли удивления.

— Я рассказал тебе, что случилось в Масиафе. Я сделал все, что мог.

— Брак сделал тебя мягким.

— А тебя нет, хотя ты дважды была замужем.

— Кстати, я одобряю твой выбор, хоть она и венецианка.

— Благодарю.

— Когда произойдет это счастливое событие?

— В мае.

Клаудия вздохнула.

— Точно. Эта работа так изматывает. Видит Бог, я занимаюсь этим всего два года вместо тебя, но уже начинаю понимать, какую тяжесть ты тащил на плечах все это время. Ты уже думал, кто займет твое место?