И началось очередное испытание.

С разгону забежать на бревно получалось у всех, однако после середины все соскакивали, не в состоянии удержать равновесие.

Джим пробежал бревно целиком. Гордясь своими способностями, он не удержался на барьере и полетел головой вниз.

Между тем сзади напирали, и, чтобы тебя просто не растоптали, требовалось бежать быстрее.

Как выяснилось, прыжки на покрышках-»кочках» оказались наиболее тяжелым испытанием, поскольку, в отличие от детских площадок, здесь они тянулись метров на сорок. Ноги у курсантов быстро уставали, и они шлепались в опилки, которые были предусмотрительно рассыпаны вокруг.

К ужину извалянный в опилках и еле живой взвод курсантов вернулся в казарму. Однако и здесь Джиму и Тони не удалось отдохнуть. Требовалось вычистить из полевого комплекта щетками все опилки и отнести обмундирование в прачечную комнату. Затем была помывка в душе, который находился тут же, в казарме. И в нем оказалась горячая вода.

Переодевшись в третий комплект, Джим и Тони сходили на ужин.

Возвращались они строем, когда солнце уже клонилось к закату. Было тоскливо, и хотелось домой – в маленький неустроенный Галлиополис. Только сейчас, когда день подошел к концу, друзья стали понимать, во что ввязались.

– И ведь ничего нельзя сделать, Джим, – сказал Тони, с тоской глядя на закат. – Я не представляю, как можно дожить до конца этого двухмесячного испытания.

– Я тоже, – вздохнул Джим. – Вот подставил нас дядя так подставил.

– А сержант Аристарх издевался – походите, говорит, по окрестностям. Выспитесь.

– Это местный юмор такой. Я в этом только теперь разобрался.

Несмотря на свои переживания, спали друзья на новом месте как убитые.

Утром их поднял сержант-инструктор.

– Выходи строиться! – закричал он. – Утренний марш-бросок! Для бодрости и хорошего аппетита! Всего один километр, но к концу курса обучения даже десять километров будут для вас пустяком… Становись!..

Минула неделя обучения. За это время Джим и Тони понемногу втянулись в режим, однако нельзя было сказать, что они привыкли. Как существа домашние, они тосковали по дому и по Галлиополису. Временами им даже казалось, что дома им ничего не угрожало и все неприятности с полицией разрешились бы сами собой.

Особенно переживал Тони. Он все чаще предпочитал оставаться один и молча смотрел в темное окно. Джима это беспокоило. Он опасался, что его друг докатится до нервного срыва.

Больше всего Тони подавляли ежедневные упражнения в яме. Это было для него как пытка. Зато ему нравились теоретические занятия. Там он оживал, потому что, как выяснилось, очень любил оружие и все, что с ним связано.

Его приступы депрессии как рукой сняло, когда сержант пообещал, что через пару дней они начнут ходить на стрельбище. К этому моменту курсанты уже изучили автомат «М-38» и штурмовую винтовку «галиот». Эти два дня Тони только и говорил что о предстоящих стрельбах, стоически перенося купания в грязи и падения в опилки на полосе препятствий.

В назначенный день, после завтрака, взвод отправился на стрельбище, которое располагалось на отдельной огражденной территории. Придя на место, курсанты построились на небольшом возвышении, и незнакомый сержант повторил для них основные инструкции. Гроу в это время стоял в стороне.

Впереди, метрах в десяти от шеренги, располагались столы, на которых лежали приготовленные «М-38». Еще дальше, как показалось курсантам – очень далеко, находились мишени. Инструктор разбил взвод на пятерки и раздал патроны – по десять каждому, предупредив, чтобы стреляли одиночными.

Как и следовало ожидать, лучше всех с этим упражнением справился Тони Тайлер. Лидировавший до него другой курсант, по имени Буч Камерон, был очень огорчен, что его обошел какой-то дылда.

– Тебе просто повезло, Тайлер, – сказал Буч. – Сейчас нас ждет стрельба из «галиота», и я покажу тебе, кто здесь король.

– Да ладно, не злись, – сказал ему Тони. – Мне нравится это делать, вот и все.

После первого стрелкового упражнения Джим и Тони поменялись настроениями. У Симмонса стрельба не шла, и половина его пуль попала в «молоко», в то время как у Тони все выстрелы пришлись на десятки и девятки.

– Ничего, научишься, – сказал Тони. – Мы ведь все здесь курсанты.

– Да, ты-то вон сразу умеешь!

– Ну, наверное, у меня талант. А зато ты по грязи лучше бегаешь.

– Скажешь тоже. Выходит, тебе здесь уже нравится, Тони? – с ревнивыми нотками в голосе спросил Джим. – Еще недавно ты хотел сбежать отсюда.

– Да я и сейчас хочу. Но пострелять мне тоже хочется.

После того как было закончено упражнение с «М-38», сержант Гроу и сержант-инструктор по стрельбе посмотрели результаты, и Гроу во всеуслышание объявил, что курсант Тайлер самый лучший стрелок. Потом Тони выделили дополнительные десять патронов, чтобы он повторил упражнение, но уже короткими очередями.