Ирена Ханссен.

Он сообразил, что в списках телефонных номеров его кое-что удивило. Густо и Ирена разговаривали по телефону почти ежедневно, до самого последнего звонка. А после последней беседы он даже не пытался набрать ее номер. Как будто они рассорились. Или же Густо знал, что Ирену после этого дня нельзя будет застать по телефону. Но вот утром того дня, когда Густо застрелили, он позвонил на домашний телефон семьи Ирены. И ему ответили. Разговор длился минуту двенадцать секунд. Почему это показалось ему странным? Харри попытался собраться и вернуться в рассуждениях к тому моменту, когда у него появилась эта мысль. Но ничего не получилось. Он набрал этот номер. Ему никто не ответил. Он набрал номер мобильного телефона Ирены. Чужой голос ответил ему, что номер временно отключен. Неоплаченные счета.

Деньги.

Все началось и все кончилось ими. С наркотиками всегда так. Харри задумался. Попробовал вспомнить имя, названное Беатой. Имя летчика, которого взяли с порошком в ручной клади. Память полицейского ему не изменила. Он набрал имя «Турд Шульц» в абонентской базе.

На мониторе появился номер мобильного телефона.

Харри открыл ящик письменного стола Олега в поисках ручки. Он поднял номер журнала «Мастерфул мэгэзин», и взгляд его упал на вырезку из газеты, убранную в пластиковую папку Харри сразу узнал свое собственное, хотя и более молодое лицо. Он достал папку и пролистал вырезки. Все они были о делах, с которыми работал Харри, во всех имелись либо упоминания о Харри, либо его фотографии. Он нашел старое интервью в журнале о психологии, в котором он отвечал — не без некоего раздражения, насколько он помнил, — на вопросы о серийных убийствах. Харри закрыл ящик. Огляделся. У него появилось желание что-нибудь сломать. Он выключил компьютер, собрал свой маленький чемодан, вышел в коридор и надел льняной пиджак. Появилась Ракель. Она смахнула невидимую пылинку с его рукава.

— Так странно, — произнесла она. — Я так давно тебя не видела, мои попытки забыть тебя только недавно стали приносить результаты, а ты снова здесь.

— Да, — сказал он. — Это хорошо?

По ее губам скользнула быстрая улыбка.

— Не знаю. Это и хорошо, и плохо. Понимаешь?

Харри кивнул и прижал ее к себе.

— Ты — это худшее из всего, что со мной случилось, — произнесла она. — И лучшее. Даже сейчас ты можешь заставить забыть меня обо всем одним своим присутствием. Нет, не знаю, хорошо ли это.

— Я знаю.

— Что это? — спросила она, заметив чемодан.

— Я снова поселюсь в «Леоне».

— Но…

— Поговорим завтра. Спокойной ночи, Ракель.

Харри поцеловал ее в лоб, открыл дверь и шагнул в теплый осенний вечер.

Парень за стойкой в «Леоне» сказал, что ему не надо снова заполнять анкету для заселения, и предложил Харри занять тот же номер, что и в прошлый раз, 301-й. Харри согласился при условии, что сломанный карниз будет отремонтирован.

— Опять сломался? — спросил парень. — Это все прошлый постоялец. У него, бедняги, случались приступы ярости. — Парень протянул Харри ключ от номера. — Он тоже был полицейским.

— Постоялец?

— Да, один из постоянных клиентов. Агент. Под прикрытием, как вы говорите.

— Ммм. Ну, скорее, над прикрытием, раз ты знаешь, что он был агентом.

Парень улыбнулся.

— Пойду-ка я посмотрю, есть ли у меня в подсобке карниз.

Он исчез.

— Кепарик был очень на тебя похож, — произнес низкий голос.

Харри повернулся.

Като сидел на стуле в помещении, которое при очень большом желании можно было назвать вестибюлем. Он выглядел усталым и качал головой.

— Очень похож на тебя, Харри. Очень страстный. Очень терпеливый. Очень упрямый. К сожалению. Не такой высокий, как ты, конечно, и с серыми глазами. Но такой же полицейский взгляд и такое же одиночество. Надо было тебе уехать, Харри. Надо было тебе сесть на самолет.

Он делал какие-то непонятные жесты длинными пальцами. Взгляд его источал такую грусть, что Харри на секунду показалось, что старик вот-вот заплачет. Он начал подниматься на ноги, и Харри повернулся к парню за стойкой.

— Он говорит правду?

— Кто? — спросил парень.

— Он, — ответил Харри и повернулся, чтобы показать на Като.

Но того уже не было. Наверное, быстро скрылся в темноте у лестницы.

— Тот агент умер здесь, в моем номере?

Парень посмотрел на Харри долгим взглядом, а потом ответил:

— Нет, он исчез. Его прибило к берегу у здания Оперы. Послушайте, я не нашел карниза, но как насчет нейлоновой веревки? Ее можно продеть в штору и примотать к креплениям карниза.

Харри задумчиво кивнул.

Стрелка часов миновала два часа ночи, а Харри все еще не спал. Он прикурил свою последнюю сигарету. На полу лежали шторы и тонкая нейлоновая веревка. Он видел женщину в окне напротив, она танцевала беззвучный вальс без партнера. Харри прислушался к звукам города и посмотрел на дым, поднимавшийся к потолку. Проследил за его извилистым путем, за случайными фигурами, которые дым рисовал в воздухе, и попытался найти в них закономерность.