– Значит, оно должно быть где-то наверху; пойду посмотрю, — воскликнул я и поспешил к двери.

– Вы там ничего не найдете, — сказал Грайс, останавливая меня, — я уже все там проверил и нашел только кучку золы от сожженных бумаг. Что, собственно, она могла сжечь, миссис Бельден?

– Право, не знаю, по-моему, только это письмо.

– В таком случае я еще раз посмотрю, — воскликнул я, бросился наверх и вернулся обратно, неся в руках умывательную чашу с ее содержимым. — Если это было то письмо, которое вчера я видел у вас в руках, миссис Бельден, то оно должно было быть в желтом конверте?

– Совершенно верно.

– Зола от желтых конвертов совершенно иная, чем от белых, значит, мы легко ее различим, — заметил Грайс. — Ага, само письмо сожжено, но вот сохранился кусочек конверта. — С этими словами он вытащил из емкости небольшой клочок бумаги.

– Подобные поиски, впрочем, ни к чему больше не приведут, — продолжил он, — придется опять допрашивать вас, миссис Бельден.

– Но ведь я ничего не знаю. Правда, письмо было адресовано мне, но поскольку Джен ожидала его, то я и отдала его ей, не вскрывая, тем более что она уже умела сама читать.

– Вы присутствовали при том, как она его читала?

– Нет, я была слишком занята — как раз в это время ко мне явились вы, мистер Рэймонд. Кроме того, записка, полученная мной, и без того уже меня встревожила.

– Но вечером вы, вероятно, спрашивали девушку о содержании письма?

– Да, конечно, но она была молчалива как могила и даже не хотела сознаться, что письмо это от ее госпожи.

– Значит, вы думали, что это письмо от Мэри Левенворт?

– Да, ведь недаром же на конверте был сделан условный знак, хотя, пожалуй, этот значок мог быть сделан и Клеверингом, — прибавила женщина задумчиво.

– Вы говорили, что Джен была вчера очень весела. Настроение ее не испортилось после этого письма?

– Кажется, нет. Впрочем, я была так озабочена полученной мной запиской, о которой вам, вероятно, уже говорил мистер Рэймонд…

Грайс утвердительно кивнул.

– Я вчера вообще так волновалась, что не могла думать о Джен, но…

– Подождите минуту, — остановил ее Грайс и, отведя меня в угол, шепотом продолжал: — Теперь нам пора вспомнить об открытиях, сделанных «Тонким Чутьем». В то время как вы отсутствовали в доме и раньше, чем миссис Бельден опять увиделась с Джен, он подсмотрел, как девушка делала что-то около умывальника, а затем проглотила порошок, находившийся в бумажке, ведь это все, кажется?

– Да, все, — подтвердил я.

Сыщик опять приблизился к миссис Бельден и сказал:

– Что еще вы хотели мне сказать?

– Прежде чем лечь спать, я вспомнила о Джен, подошла к ее комнате и открыла дверь. Но, поскольку в комнате было темно и она, очевидно, спала, я опять вернулась к себе.

– И вы не сказали ей ни слова?

– Я не хотела ее будить.

– Вы не заметили, в каком именно положении она лежала?

– Кажется, она лежала на спине.

– Значит, в таком же положении, как ее нашли сегодня утром?

– Думаю, да.

– И это все, что вы можете сообщить нам о письме и о таинственной смерти Джен?

– Да, все.

– Миссис Бельден, — произнес сыщик, вставая, — вы бы узнали почерк Клеверинга, если бы вам дали его письмо?

– Мне кажется, узнала бы.

– А также и почерк мисс Левенворт?

– Без сомнения.

– Кем же был надписан конверт, адресованный вам для передачи Джен?

– Не могу сказать, почерк мог быть как его, так и ее, но думаю…

– Что?

– Что он скорее походил на почерк Мэри, хотя и не совсем.

Многозначительно улыбаясь, Грайс взял предсмертное письмо Джен и положил в конверт, в котором оно было найдено.

– Вы помните формат письма, которое вы передали? — спросил он.

– Да, оно было очень большого размера.

– И толстое?

– Да, такое толстое, что в нем могли поместиться два письма.

– Настолько ли толстое, чтобы в нем могла находиться эта бумага? — спросил сыщик, показывая ей конверт с письмом Джен.

– Без сомнения, — подтвердила миссис Бельден.

Глаза Грайса радостно сверкнули; он обернулся ко мне и спросил:

– У вас все еще есть сомнения насчет того, кем именно написано это мнимое признание?

– Что вы теперь думаете делать? — спросил я его вместо ответа.

Сыщик взял меня под руку и повел через коридор в столовую.

– Я вернусь обратно, в Нью-Йорк, чтобы следить за этим делом дальше. Я должен узнать, кем был прислан яд и кем было написано это подложное письмо.

– Но ведь скоро приедет следователь и «Тонкое Чутье», — напомнил я, — разве вы не станете их ждать?